Лондонский дневник. Вместо автоэтнографии

Еще хозяйка рассказывала: «Когда я была беременна сыном, Брук тоже была беременна. У нее была двойня. Она все время говорила, какие волосы будут у Гоги, какие у Лили».

18 декабря 2010. Net interneta

U nas net interneta. Vse horosho. Pishu iz biblioteki. =) Sneg.

21 декабря 2010. Английское удивление

Сегодня у нас в гостях были Эшли и Бонни с двумя детьми. Сева, увидев дядю с бородой, потребовал его спрятать. То есть, Севу спрятать. Но в принципе можно бы и дядю. Но потом Сева как-то вовлекся. Сначала в рисование, а там уж было недалеко до беготни по комнатам.

Англичане не слишком-то довольны жизнью в Англии. В США, говорят, лучше. И жилье дешевле, и за обучение платят стипендию. А здесь на зарплату преподавателя вы не проживете!

Я озвучила им зарплату Глеба, который преподавал в течение четырех лет в МГУ. У них распахнулись глаза на мир. Они долго не хотели верить. Переспрашивали. А не перепутала ли я часом, как будет по-английски «тысяча» и «сотня»? А «неделя» и «месяц» не перепутала? Тоже нет?

А для чего же тогда преподаватель идет на такую работу?

Хороший вопрос.

Очень хороший вопрос. Даже не знаешь, что на него ответить…

(Глеб в те годы работал на двух работах, конечно же.)

– А сколько вы платили за жилье? (Так и читалось: «Может быть, при такой зарплате преподавателям дают бесплатное жилье, а на дом приносят горячие обеды?»)

Нет, не приносят? Странно.

22 декабря 2010. Страж подземного мира

Были в Британском музее.

Севонька, как ни странно, был в полном восторге.

Оказывается, он уже достаточно большой, чтобы интересоваться древними комиксами на стенах.

Еще мне понравились ассирийские Ашурбанипалы, все как один – вылитый Андрей, по которому я скучаю.

Греческие залы мы пробежали, так как где только не видишь тех греков, хотя Перикла было приятно заметить, как знакомого, с которым пересекался ранее по интернетным делам.

Мне понравился керамический китайский дяденька, зеленый, с маникюром, он был никто иной, как страж загробного мира, а на свитках, которые он держал подмышкой, были запечатлены все гнусности и злодеяния, совершенные умершим человеком.

Свитки были не очень объемистые. Впрочем, Глеб говорит, что страж использует свой загробный язык и наверняка архивирует информацию очень компактно.

Вообще музей атмосферный, с красиво расставленными вещами, правдоподобным загробным освещением.

А таблички мне опять не понравились (в Национальной галерее лучше).