Рябь иллюзий и снов. Стихи-я

Рябь иллюзий и снов. Стихи-я

Наталия Александровна Иванова

В сборник вошли стихотворения с 1999 по 2017 год. Смешанные стили-жанры-темы-настроения. От постоянного участника московских свободных микрофонов, лит. салонов и др.

Рябь иллюзий и снов

Стихи-я

Наталия Александровна Иванова

Иллюстратор Наталия Александровна Иванова

© Наталия Александровна Иванова, 2017

© Наталия Александровна Иванова, иллюстрации, 2017

ISBN 978-5-4485-2933-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Одиночество

То печать одиночества

Надо мной неотступно,

То всей жизни беспочвенность

Ощущаю подспудно.

Все чужое и душное,

Одинокое, мрачное,

Все ко мне равнодушное,

Для меня – равнозначное.

Одиночество – точное,

И, увы, многогранное,

И в душе многоточия

Одиночества странного.

И в каком измерении

Измеряют безмерное,

Это чувство бессильное,

Это чувство бессменное.

Измеряется ль верностью,

Постоянством и точностью,

Дать бы определение,

Исцелить невозможностью,

И поставить в сомнение

Даже существование,

Отменить все затейное,

Или скрыть постоянное…

Все оставить, как есть,

Даже ведь в многоточии

Что-то можно прочесть,

И увидеть воочию.

Междумирье в трамвайной остановке

Однажды мы брели через луга,

Но показалось, что мира мало,

И тотчас нас настигнула пурга,

Не испугала, но растерзала.

И та пурга, разъединивши нас,

Так разбросала по белу свету,

Что сколь не рыщет мой звериный глаз,

Тебя все нету, тебя все нету.

И вот представь, случился же пустяк,

Да, на веревке – как на веревке,

Наткнулся через вечность на тебя,

В расщелине трамвайной остановки.

А мне уже почти что наплевать,

Когда усталость, что значит жалость?

И я без смысла начал напевать,

На смысл слов давно уж не осталось.

А где-то в междумирье между стен

Мой маятник сломался – не стыковка.

И в цепи бессистемности измен

Звеном распалась эта остановка.

Я расходился уличным дождем,

Я разбегался, даже плыл по лужам,

И был бы проткнут чьим-нибудь зонтом,

Не будь себе я в этот миг не нужен.

И спас опять единственную жизнь,

Которой, в общем, и не выбирают,

Затем прошелся лезвием по лжи,

Как хлеб кромсают, как хлеб кромсают.

Затем глотал ее беззубым ртом,

И задыхался, но не сдавался,

И перевязанный чужим бинтом,

От механических не-рифм я разрывался.