Настигнутые коммунизмом. Роман

Очень хотелось его морду разглядеть. – Коваль усмехнулся. – Может, логово подлости хотел рассмотреть или душу в анабиозе? Глазки такие круглые, свиные, белок с прожилками, радужка с темным ободком, рыхлая синька, и зрачок, как очко в сортире. Показалось даже – сжался зрачок… – Коваль замер, вспоминая, потом вздохнул легко: – И точно, через несколько дней сгинул, перевели в другую часть. Не знаю уж, пробудилось ли в нем что.

Молчавший до этого Марков встрепенулся и проговорил оживленно:

– Мне бы в глаза посмотреть своему другу-стукачу… Да не дотянуться до Парижа.

– Вот, Валерий Иванович, – сказал Коваль, кивая на Маркова, – Вадим Андреевич не только настигнутый коммунизмом, по нему еще и социализм проехал, как танк. Надо бы в советской конституции гарантировать не только свободу слова, но и право глянуть в глаза своему иуде.

– Мне сегодня утром тоже хотелось в Париж, – мечтательно сказал Валерий Иванович.

Коваль вопросительно глянул на него и сказал мрачно:

– Вы что же, тоже видели в парткоме объявление о тургруппе во Францию?

– Намедни.

Коваль встал, оперся кулаками в стол, важно набычился:

– Нет такой задачи, которую бы не решили коммунисты.

– Кто же с моей анкетой туда пустит меня? – жалко проговорил Марков.

– Вы же сочинитель, – повысив голос, торжественно заявил Коваль, – мы – щелкоперы! Мы такую биографию изобразим. Валерий Иванович, возьмите бумагу… Ну, про войну, Вадим Андреевич, сами запишете. Так… воевал, орденоносец, учился.

С шестьдесят такого-то года в спецкомандировке по заданию правительства. Сколько, семь лет, наградили вас? Так, значит, четыре года спецкомандировка. А три тогда, Валерий Иванович, запишите, на излечении после ранения при выполнении правительственного задания. Отказались от инвалидности. Трудился на Севере. Потом внештатным литсотрудником в различных газетах.

– А как же документы? – спросил оторопело Марков.

– А кто их будет смотреть? Кому нужно копаться в позорных бумажках, когда перед нами герой всей страны… Так, с отделом кадров я улажу, там и без трудовой книжки обойдутся.

У меня там родная тетка работает. А к секретарю парткома я с живцом пойду. Есть у меня практиканточка с факультета журналистики. О-о! – мечтательно застонал Коваль, весь озаренный огнем и вдохновением. Афродита с пятым номер бюста. Как раз во вкусе нашего секретаря. На эту плотву его и возьму.

Через месяц Марков почти забыл разговор о поездке.