Знакомые истории

И ещё не одна.

Новая секретарша начальника управления Верочка прибежала с утра в канцелярию забрать почту.

– Наш начальник такой весёлый мужчина, – сказала она Матильде Афанасьевне, – представляете, вчера сделала опечатку в одном документе, так он минут десять над ней хохотал не переставая, а потом подарил мне орфографический словарь, и даже подписал его: «Секретарше – от шефа. Больше, Верочка, меня так не смешите!». Вы слышали, он женится на молодой? Как романтично…

Матильда Афанасьевна, почётная пенсионерка организации с седой лошадиной чёлкой и седыми усами под вдумчивым носом пережила на своём месте четырёх начальников управления, и даже не улыбнулась с утра жизнерадостной секретарше.

– А ты знаешь, сколько было твоему шефу, когда он женился на прежней жене? – спросила она сощурившись.

– Нет, а сколько?

– Двадцать. Женился студентом на тридцатилетней женщине.

– Боже мой! Неужели правда?

– А знаешь, сколько ему сейчас лет?

Верочка потупилась.

Она знала, но не хотела выдавать производственную тайну. Матильде Афанасьевне шестьдесят два, ей на тайны плевать.

– Ему сейчас тридцать, и он снова женится на тридцатилетней!

– Как интересно…

– А знаешь, на ком он женится, когда ему будет под сорок?

– Ну, что вы такое, Матильда Афанасьевна, говорите?

– Если не будешь делать орфографических ошибок, увидишь, голубушка, сама – снова на тридцатилетней, у него явный бзик на тридцатилеток. Кстати, тебе, Верочка, сейчас сколько?

– Ну, двадцать.

– Тогда открываются блестящие перспективы. Учи орфографию – и вперёд, дерзай!

Ох и язва эта Матильда Афанасьевна!

ВАЛЕРЬЯНОВЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК

Немигающие, огромные, жёлто-зелёные глаза прямо перед лицом, от них некуда деться. Такой сон в детстве снился не раз и не два. Родители легко объяснили причину, оказалось, когда был Тёма ещё совсем маленьким, повадилась кошка Мурка в детской кроватке отдыхать, на груди спящего младенца: её уберут, она обратно запрыгнет – натурально с ума свихнулась.

Устроится на спящем, лапки под себя подожмёт, и сидит, в лицо смотрит, не шелохнётся.

– Это она за дыханием следила, принимая нос за мышиные норки, мышку караулила, – высказывала предположение мама, желающая всё всегда объяснить до конца.

– Не знаю, что думала своей кошачьей головой, а делать ей в детской кроватке нечего», – довольно хмуро комментировал отец.