Сны о чём-то большем. Сборник рассказов

– Зачем тебе? Своих полно, вот и кури.

– Просто дай.

– Эй! Зачем ты её сломал?!

– Вот если было бы 30/70, то кури на здоровье. Всё равно помрешь. А так, лечись, дура.

– Не решай за меня. Просто, дай мне сигарету.

– А волшебное слово?

Она посмотрела на меня злобным взглядом и процедила сквозь зубы:

– Пожалуйста.

От былой миловидности не осталось ни следа. Уголок ее тонких губ задергался, в глазах была смесь ненависти и какой-то отрешенности, а ее дыхание участилось, словно у маньяка.

Глаза снова поменяли цвет и стали бледно-голубыми. Я немного не понял, что именно ее разозлило? Разговор о ее болезни или то, что я стал командовать? Мне казалось, что она может сейчас закатить истерику. Вот этого точно сейчас не нужно.

– Ладно, держи.

Она взяла сигарету и поблагодарила меня интонацией победителя. От былой злобы не осталось ни следа – милая и интригующая девушка снова вернулась.

Она снова закурила. Я никак не могу понять, почему именно в ее случае меня это так отталкивает.

Но да ладно. Людей становилось все больше, они говорили все громче и громче. Только пришедшим было лет 30—35. Средний класс, представители которого хотели отдохнуть в пятницу вечером. Девушка отвлекла меня от моих мыслей:

– Напомни, как тебя зовут?

– Давай, это останется некой тайной? Придадим пикантности вечеру.

Она вздохнула и нехотя согласилась.

– Что еще расскажешь, милый?

– Ха, какие твои планы, блонди?

– Болтать с тобой, что ж мне еще делать? И нет, спать мы не будем, если ты об этом.

– Я и не собирался к тебе приставать. Я про другие планы спрашиваю. То есть, мы болтаем, напиваемся, а дальше что? У тебя вроде болезнь, причем серьезная.

– О, у меня интересный план действий, хочешь узнать?

– Потому и спрашиваю.

Она похлопала в ладоши, словно ей 7 лет, широко улыбнулась и сказала мне с ребяческой радостью:

– Я собираюсь покончить с собой.

Я чуть не захлебнулся виски.

– Это шутка?

– Какой ты зануда! – Вскрикнула она с той же долей ребячества, однако в ее глазах было видна огромная печаль. Ее улыбка медленно сползла, она вздохнула и мигом осушила свои сто граммов. – На самом деле нет. Я уже все решила. Ну не смогу я проживать последние недели своей жизни лысым и ослабленным овощем ради призрачной надежды выжить и прожить еще лет пятнадцать – двадцать. И то, если будет рецидив, я проживу лет пять в мучениях.