Никто. Повесть

Лучи солнца, только поднявшего макушку над крышами домов, переливались в крупных каплях, превращая обычную воду в россыпи драгоценных камней. Клерк почувствовал пристальный взгляд. Он обернулся. Нехотя. С явным неудовольствием оттого, что ему приходится отрываться от созерцания такого чуда, что открывается миру всего на миг. На мужчину смотрели полные восторга детские глаза. Глаза, ещё не замутнённые серым ежедневным бытом. Глаза ребёнка, ещё истинно верящего в чудеса этого мира. Эти глаза видели. Видели, что и человек, затянутый с ног до головы в серое, тоже смог разглядеть это чудо.

Видели, что он тоже был ребёнком. На миг.

Клерк поймал другой взгляд. Тяжёлый, подозрительный взор мамаши буравил его, грозя просверлить насквозь. Он почувствовал, что улыбается. Улыбается совершенно глупо и наивно. Клерк наткнулся на этот полный недовольства взгляд и всё пропало. Чудесное видение, мимолётное блаженство, вера в чудо – всё сгинуло под натиском грозного взора мамаши, заподозрившей в простодушной улыбке незнакомца намёк на болезнь или угрозу её чаду.

Женщина с силой дёрнула мальчика за руку так, что, казалось, та сейчас же оторвётся, и заспешила дальше – прочь от странного прохожего.

Серый человек ещё с мгновение стоял, глядя вслед захныкавшему мальчишке. В его груди засела ноющая пустота, поселившаяся на том месте, где только что была мечта. Чувствуя себя отвратно, Клерк уставился в серую, как он сам, ленту тротуара и поспешно зашагал прочь, стараясь как можно скорее уйти от проклятого куста, что посмел выставить его таким дураком и испортить и без того нерадостное утро.

И снова мимо проплывали тени незнакомцев, на которых он обращал внимания ровно столько, сколько было нужно, чтобы оставаться от них подальше.

Пёструю бело-красную ленту Клерк заметил уже тогда, когда она натянулась на его животе, с трудом сдерживая натиск человека, погрузившегося в свои тоскливые мысли. Мужчина остановился и непонимающе уставился на полосу, разительно выделявшуюся на серой шерсти его пиджака.

Затем взглянул ниже: прямо у его ног начинался резкий обрыв. Раскопанная яма щерила пасть обломанными зубьями асфальта и негостеприимно топорщилась частоколом ржавых труб. Мужчина недоумённо осмотрел ров, протянувшийся от края дороги до самой стены дома. Осознав, что дальше пути нет, Клерк раздосадовано пнул носком начищенного до блеска ботинка подвернувшийся ком грязи и решительно направился в сторону дороги.