Графини Вишенки

 – Доктор направился к посетительнице. – Понимаю, очень понимаю, как вам сейчас тяжело. Примите мои искренние соболезнования – у меня самого невестка десять лет назад при родах умерла. Так что я вас понимаю, как никто другой. – Неонатолог пододвинул заплаканной женщине стул. – Но ведь нам с вами нужно что-то решать. Воды?

Покачав головой, женщина всхлипнула и села.

– Вы осознаете, что это чудо?! На моей практике это второй случай, когда у матери с талассемией рождается живой ребенок и живет уже вторые сутки.

А этих двое! – Доктор вернулся на свое место. – И эти двое очень хотят жить, – тихо, почти шепотом произнес он, не отводя от Маргариты глаз. – Вы понимаете меня? Они очень хотят жить, и им нужно помочь. Помогите же им.

– Как? – вытирая слезы, вопрошала немолодая женщина. – Как я им могу помочь, доктор? Скажите, я все сделаю…

С ответом врач взял паузу. Он походил на состарившегося доктора Айболита: в очках, с остренькой бородкой и очень добрыми глазами.

– Не все в этом мире можно объяснить формулами и зеленкой прижечь… – аккуратно подбирая слова, начал Роман Ильич. – Имена девочкам нужны. Имена ведь даются не просто так. Назовите их, пожалуйста.

– Как? – всхлипывала будущая бабушка. – Как лучше назвать? Посоветуйте.

– Как их хотела назвать мать?

– Не знаю… они ждали мальчика… говорили что-то про Викто?ра Гюго, а тут двое детей… и обе девочки.

– Вктор, значит… – Айболит снял докторскую шапочку, протер лысину и снова водрузил на место головной убор.

 – Победитель, другими словами… ну что ж, пусть будут Победительницы… Виктория и Ника. Воля матери – закон. Особенно последняя воля… Когда ее похороны?

– Сегодня. В три часа. На Троекуровом кладбище.

Доктор вздохнул, опустил глаза – вот они, дети, как порой даются… Покачал головой, потом взглянул на часы и произнес:

– Езжайте, вы успеете. А мы тут уже сами… Все-таки последняя воля матери… Если переживут четвертые сутки, значит, будут жить.

Жду вас завтра в это же время. Конечно, по вашему состоянию… – И, пожав на прощание посетительнице руку, направился в реанимацию, где в новеньких, не так давно установленных кювезах, все утыканные трубочками, лежали две пока еще не названные, но уже Победительницы.

Какое-то время Роман Ильич молча смотрел на девочек. Он вообще любил смотреть на новорожденных.