Из Британии с любовью. from Britain with love

Спрашивает: «Эррен, как дела у Бетани»?

– Аксель хочет подарить ей щенка.

Ребекка кивает и снова спрашивает: «Она осваивается в дошкольной группе»?

– Аксель говорит, что ей достаточно появляться там дважды в неделю.

Все это время Эррен не сводит глаз с отца. Не столько он любит самого Акселя, сколько обожает доводить им Джошуа Коула. Отец, как любой мужчина-собственник, так и не принял факта, что Элжбет легко нашла ему отличную замену.

Косоглазый Ноа, наряженный в дешевый пиджачок, смотрит на Эррена с опаской, как обычно.

Эррен и сам давно чувствует, что отцовский ублюдок его боится. Но наплевать – каждый должен знать свое место. Джошуа явно нервничает. Должно быть, уже сто раз пожалел, что пригласил разнузданного сына. А Эррен только того и ждет, не зря же ехал.

– В прошлую пятницу, – говорит. – Аксель сделал маме предложение.

Ребекка натянуто улыбается и переводит новости своей матери, громко, сопровождая речь жестами. Джошуа еле терпит. Говорит: «И что»?

Эррен врет, но врет виртуозно.

На прошлой неделе Элжбет даже не было дома. И ни разу они с Акселем не заговаривали о свадьбе.

– Она согласилась, – врет Эррен, прожигая отца взглядом. – Более того, он хочет удочерить Бетани. По закону. И ограничить кое-кого во встречах с ней до одного раза в месяц. Такая интрига! И как же этот «кое-кто» отреагирует?

Джошуа багровеет. Несколько секунд сидит недвижимый, как изваяние. Потом встает, берет из серванта бутылку джина и откупоривает ее под раздосадованный вздох Ребекки.

Ноа обеспокоенно смотрит на отца, хотя черт его знает, куда конкретно он смотрит. Эррен говорит: «Ага, мне тоже плесни».

Выпивает без тоника, без сока, без закуски. Говорит: «И кольцо ей подарил».

– В жопу кольцо, – произносит Джошуа. – Хрена с два он отберет у меня дочь.

– О, – Эррен, наконец, чувствует пробудившийся аппетит и накладывает в тарелку салат. – Еще как отберет. Ты прогнивший, нищий, безработный алкаш, а Аксель… Аксель бог.

И любой суд будет на его сторо…

– Заткнись! – Джошуа вскакивает со стула и со злостью толкает первенца в плечо. Эррен теряет равновесие, кренится к полу, но вовремя цепляется пальцами за край стола.

– Убожество, – улыбаясь, произносит Эррен и неторопливо встает. – Неудачник. Урод. Ничтожество. Почему ты никак не сдохнешь?

Эррен не слушает, как ругается и бьет посуду отец. Не слушает, как обреченно плачет Ребекка.