Пиэль. Повесть

Пусть за дебош везут в милицию. И вообще, сутенером он уже побыл сегодня, почему бы для разнообразия не принять вид тайного курьера КГБ, который, грязный и мокрый, ездит по холодному вечернему Тройску со сверхсекретной документацией государственной важности? Вторая форма допуска – это вам не баран чихал! Николя не сводил упорно-решительного взгляда с недоверчивого носа администраторши. Она сомневалась целую минуту чисто по-женски: сначала презрительно-холодно не верила всему тому, что он сказал, полностью.

Затем, с подозрительным выражением, вглядывалась: обманываете, да? Потом, широко распахнув большущие, но увядшие глаза: шутите? Зачем вам это? Ей КГБ с ОБХСС здесь не нужны на ночь глядя ни под каким видом, и наконец сдалась на милость победителя – с хмурым видом сунула листы – заполнять анкетные данные.

Через пять минут их расселили по-царски. Для каждого тайного агента нашелся отдельный одноместный номер-люкс. Несколько даже чрезмерная роскошь, но отказываться никто не стал.

Раскошелиться пришлось весьма серьезно, зато какая ванная комната! Какая кровать! И фирма возместит расходы! Девчонкам Николя не стал объяснять секрет своего успеха, сказал только, что уговорил, а на какой почве – государственная тайна.

Утром Надин шутила, когда подсаживал ее в автобус:

– Скажи честно, Николя, почем купил администраторшу? Мы скинемся в пределах разумного.

– За так.

– Тогда я с тобой играю.

Сядем вместе?

3. Пенсионный возраст лейтенанта

Почему бы и нет? Надин довольно поерзала в кресле у окна, причесала перед зеркальцем челку, наклонилась к уху Николя и, прикрыв для дополнительной секретности ладонью рот, спросила:

– Трудишься где?

– В ОКБ.

– Областная клиническая больница? Нет, постой, сама расследую по внешнему виду. Тэк-с, областной кинологический барак отпадает. Вижу-вижу, не оттуда, уже хлеб.

Особый кремлевский батальон… увы, нет…

– Отдельное конструкторское бюро.

– Всего-навсего отдельное? Назвались бы Особым конструкторским бюро, и то лучше звучит: «Кем работаешь?» – «Особистом!». У всех приступ немоты, глубочайшего почтения, допвопросы отпадают.

– А ты где и кем?

– Еще не допер, милок? Тугодум, однако, Николя. Я же следствие при тебе провела по всем правилам… В милиции трудимся, деточка, в милиции.