За гвоздями в Европу

Не спас от бесславного, торопкого бегства даже специально откляченный в арьергард маршал Ней.

Казаки же и гусары, на радость французских противников империи, фальшивых денег не изготовляли, довольствуясь своим солдатским заработком и обходительным отношением француженок.

Казаки перед боем не брились, а гусары завивали усы, сидя на лошадях.

***

Банти—Бантик говорящих крокодилов никогда не видел, хотя с удовольствием попробовал бы пообщаться, если бы реально довелось.

В момент выныривания фантастического полуживотного он спускался в трюм по естественной надобности, присовокупив к необходимостям некоторые приятности.

А именно: – интимные операции с частью тела, которые так свойственны молодому и темнокожему, вечно неудовлетворённому поколению. По возвращению на палубу крупные круги на воде уже ушли по течению, растворившись и даже не достигнув подпорной стенки потемневшего от скуки времён Нотр—Дама, высившегося надменной громадой на противоположной стороне речушки Сены.

Жанетт находилась в тот момент на носу баржи. Даже перевесившись через перила, она видела единственно только хвост неизвестного животного. Зато чётко слышала несущиеся с канатов странные завывания, похожие на человеческие голоса. Узрела миг ныряния. Баржа от того нырка заметно колыхнулась. По силе болтанки можно уже судачить о величине животного.

Несмотря на запальчивые увещевания Жаннетт, слабые волнушки, тающие в удалении, пусть даже их эпицентр находился у баржи, не являлось для Банти никаким доказательством существования живого феномена, так горячо описываемого его девочкой.

Бантик едва сдерживался.

– Если Жаннетт не будет по—настоящему моей, она окончательно рехнётся, – подумал тогда Банти. – Хотя, может быть, опять куражится девушка.

Смешные они – все эти бывшие актрисы.

Последний случай появления на Сене крупных, лупоглазых двухголовых пресмыкающихся «нелягушек», по сообщению Ордена Спасения, был зарегистрирован местным фотокорреспондентом во время оккупации Парижа немецкими войсками.

Дело давнее. В тысяча девятьсот сороковом году некие подвыпившие, высшие штабные чины из Сен—Жермена во главе с действующим фельдмаршалом танковой армии, может и фронта[18 - Как говаривал Чапаев: и фронтом смогу – была б картошка и самогона сошка. – Прим. ред.], фон Рунштедтом после небольшого Schwelgerein[19 - Кутёж (нем.