За гвоздями в Европу

***

Французы по поводу крокодилов от меткой адвокатуры Порфирия Сергеевича – великого сибирского путешественника во все времена и архитектора в перерывах, ошалели начисто, навсегда отлипли.

Вот и выходит, что всего лишь на секундочку занудному романисту Туземскому – Чену Джу приспичило отстранить Бима, двинуться к фэнтези и вставить в солянку героя—крокодила, и тут, ё—моё, такое началось! Лучше бы просто померещилось.

То ли крокодил, то ли человек, – назовем его, не мудрствуя долго, – Чек—энд—Хук из страны Фэнтези, просто и буднично, как мелкое ночное наваждение, преследовал героев в пути следования.

Одним читал нотации и отбивал женщин. Другим не давал пить спиртных напитков: по ночам: издевался как хотел.

Мог исчезнуть в тот момент, когда, набравшись храбрости, кто—то из сочувствующих готов был спросить: – А кто ты, собственно, таков, зачем прилип, что надо, есть ли билет, и вступай в долю, коли хочешь общаться.

Ксан Иваныч, кстати, Чек—Энд—Хука в багажнике не видел.

Ввиду подозрительности он готов до сей поры опровергать Бима с Туземским: по поводу реальности существования хоть Чека, хоть Хука, хоть с Эндом: вместе: на каждой пиарвстрече, и во встречах с писателем: на родине, коих по публикации: то ли излишне художественного туротчета, то ли литературного недоопуса, организовано было было было, ну хоть отбавляй.

Малёха – парень себе на уме. Тот, может статься, Чека—С—Хуком и лицезрел, но никому про этого не рассказал: даже по приезду: своей маме.

Когда покуриваешь: травку… во—первых, мало ли что может померещиться. А во—вторых, чутким нашим врачам: усадить в психушку молодого человека: на основании его невинных фантазий – как раз плюнуть.

Так что, Малёха этот, будет стоять на своём: не видел он никаких Чеков и Хуков: ни в багажнике, ни на мосту в лукашенско—польском междурядье. Если какие—то пёстро—зелёные плюхались с моста в Небуг, рядом с ним (а табличек «купаться запрещено» в межпограничном пространстве вывешено не было), так это Дело Пёстрых, а вовсе не его.

Доносительством Малёха не занимается с самого школьного детства.

Последний честный донос по поводу курения девочек в мальчиковом туалете был строго осужден Софьей Тимофеевной Стоптанная—Задник – учительницей литературы и русского языка, а в детстве любимой дочуркой партизанского отряда Оселедца Гарькавого, орудующего по железнодорожной части в Малоросских Пущах.

Об этом дальше.