За гвоздями в Европу

Или: абсолютно редко, – полной неправде Ведь какой автор может устоять от соблазна слегка исказить и приукрасить, а также придумать нечто особенное, что добавит произведению откровенности и сочно лоска.

Настоящему, то есть правильному читателю, пофигу «правда», – ему давай сюжет, интерес, – словом, «чтиво».

Тут я совсем не согласен с издателем – весьма странным субъектом, аскетом, судя по его предсмертному, героическому поступку, человеком – чистюлей, который ни разу в жизни не матюгнулся, а, судя по междустрочию предисловия, ни разу не щупал женщин: кроме, разумеется, своей любимой (в период ухаживания), но бессердечной (в законности) супруги.

То, что знать полагается не всем, – автором соответственно опущено полностью, или заглажено до гладильной доски.

В хрониках «прозрачно» изменены имена и фамилии реальных людей. Это сделано лишь по причине жанра. Так как данная часть произведения является составной: по отношению ко всему роману—романчичеку, солянки впоследствии.

Условия его в самом начале придумал Чен Джу – по жизни Полутуземский (или наоборот.

Или вообще непонятный персонаж. Похоже – из Тараканов.), и не был намерен ломать их впредь.

Тут псевдописатель запутал так, что я не разобрался. Надеюсь, и вы не разберетесь.

Самый главный бал—бес, работающий в преисподней библиотеке, реакционный библиофил, мерзкий и жестокий сексот, отправивший, по навету, на сковородку не одну тысячу неплохих, в принципе, писателей: русских и зарубежных, чрезвычайно задумался: над заинтриговавшей его сборной книжкой—солянкой с какими-то дурацкими пазлами вместо обычных глав, рождённой гражданин—графоманом Туземским – он же Чен Джу.

Во—первых: на какую полку её ставить: на какую то есть букву, на «Ч» или на «Д»?

Во—вторых, погрузившись в читку, и забывши об основной своей работе, он притормозил с быстрыми выводами. – Что делать? – думал он, – медаль дать: уж очень многих Чен Джу замарал, опозорил, отпрелюбодеял – вполне в духе чертячих воззрений и инквизиторских правил, весьма поощряемых в их свете… или распустить на пирожки?

Таким же образом жестокий но мудрый Чингиз—Хан делил своих сотрудников на плохих и хороших.

Таким же способом лечил паршивых солдатушек, а также заворовавшихся клерков: от скверных влечений и вредного лиха.

Одинаково целенаправленно Чингиз выдирал клитора и языки.

Весьма удачные и вполне зверские патентованные опыты хана Чингиза черти давно уж внедрили в свою обветшалую, за тысячи-то лет, практику.