Юмористические рассказы. Часть вторая

– Таков мой стиль. В твоей фигурке я бы, наоборот, укоротил ноги и уменьшил глаза: много видят. Откуда ты встревожившая мне душу? И кто по профессии, если не секрет?

– Художник.

– У нас больше художников, чем картин. Ты из области?

– Нет, я из Большеузенки, где по речке полно ивняка, а в селе – тополей и вязов.

– А почему ты остановилась около наших поделок?

– Остальные китайские, даже запах. Еще я хотела встретиться здесь с дедушкой.

– Так ты Таня, студентка художественного училища?

– Вернее, выпускница.

– Неисповедимы пути Господни?!

Они обменялись номерами телефонов, потом девушка ушла. Я двинулся вдоль рядов ширпотреба, радуясь услышанному разговору. Вслед раздавался голос веселого парня: «Изделия из местного материала, взятого с Узеня».

Сам по себе

Лилипут Гена сидел на скамейке во дворе детского сада.

– Пойдем, малыш, – взяла его за руку длинноногая воспитательница, – я в садике первый день, всех еще не запомнила.

– Гек.

– А меня Вероника Герасимовна. – Он прижался головой к ее бедрам и увидел под коротенькой юбкой белые трусики.

– Сейчас у детей послеобеденный сон, ложись в свою кроватку.

– А на вашу можно, я боюсь спать один.

– Нельзя, но я посижу возле тебя.

Гек работал артистом кукольного театра и играл новую роль с воодушевлением. Засыпая, он положил ручку на грудь девушки, поглаживая ее, и она уснула первой.

В тот день в детском саду произошло много невероятного.

– Все, вам мат, Гавлила Гавлилович.

– Я же перворазрядник, значит, у нас появился гений, – вскрикнул заведующий и от радости порвал на себе тельняшку: раньше он служил на корабле боцманом.

Сенсация сменялась сенсацией.

– Гек, сколько будет пятью семь? – спросила старая няня Никитична.

– Тридцать пять.

– Господи, а я таблицу умножения учила до замужества. До сих пор не знаю, сколько будет семью семь.

– Солок девять.

– Ох, киндервунд, – упала в обморок Никитична.

– Дайте ей немного аш два о, – еще больше удивил всех своими знаниями Гек.

А повариха тетя Клава впала в экстаз и пересолила борщ, когда увидела свой портрет, написанный Геком акварельными красками.

– Даже бородавку изобразил на верхней губе, – восхищалась она, – а я все хотела вывести ее, да боялась дырка будет: не попьешь и чаю – польется струя изо рта.