Дорога, которой нет

Дорога, которой нет

Татьяна Юрьевна Щербинина

Перед вами третья книга Татьяны Щербининой, в которую вошли новые стихи, написанные за последние пять лет.

Дорога, которой нет… Мы все идём по ней. Иногда очень хочется вернуть прошлое, своё детство и юность, ушедших от нас родителей, дедушек и бабушек, оказаться снова в большой и дружной стране, где мы росли. Воскресить уникальный, исчезающий мир русской деревни. Мы понимаем, что это невозможно. И всё же…

Дорога, которой нет… – это наши воспоминания, песни, стихи.

Это наша память. Это Россия, огромное пространство, на большей части которого нет нормальных дорог, но там живут замечательные люди, которые надеются, верят, работают и любят такую неудобную для жизни, трудную и прекрасную страну.

Татьяна Щербинина

Дорога, которой нет

Берег

Смотрю на горячие травы и глаз не могу отвести,

мой берег заброшенный, правый, –

высокий, до неба почти,

как песня старинная, длинный (Россия –

судьба набекрень!),

лишь брёвна, да ржавая глина,

да тени родных деревень.

От светлого хочется плакать

(Кого ж тут спасёт красота?),

но красный ободранный бакен плывёт,

не покинув поста.

Стою на последнем пароме, смотрю на далёкий угор,

где мамин зелёненький домик, и ласточки

режут простор.

Я знаю: мгновенье – и снова огромный

потянет магнит,

песчаною низкой подковой обхватит,

сожмёт, полонит

тот, левый, – большая дорога, зудящая масса людей,

там тоже живётся убого, но чуточку всё ж веселей.

На палубе ветер противный, коричнево волны кипят,

смотрю и смотрю неотрывно, пока ещё можно, назад.

Штыками оставшихся елей небес охраняя гранит,

мой правый, не сдавшийся, берег,

как Брестская крепость, стоит.

Два прадеда

История – тёмное дело.

По воле судьбы у меня

Два прадеда – «красный» и «белый»,

Два сердца, два грозных огня.

Один – голоштанный Петруха,

Мечтатель, подвешен язык.

Плевались по Тойме старухи

Вослед: «Сотона, большевик!»

Смотрел он сурово и жёстко,

Но совесть, как видно, была:

Ушёл, не стерпев продразвёрстки,

На фронт из родного села

И сгинул в кипящем пространстве,

Оставив детей и жену,

«От голода и от тиранства»

У белополяков в плену.

Второй не рассказывал байки.