Реверс жизни, или Исповедь миллиардера

Слово «немчура» прозвучало потому, что фамилия моя – Кригерт и по национальности я действительно немец. Наши пращуры триста лет назад присягнули русскому царю и верой и правдой служили и ему, и новому отечеству. Мой прямой предок, тот, который первым из наших родичей приехал в Россию, отличился под Нарвой и Полтавой и был лично награждён из рук самого Петра. И позже потомки его ни разу не посрамили наш род.

Я тоже старался жить по совести, и на первом плане у меня всегда было стремление приносить пользу государству и трудовому народу.

Тем более мораль и принципы людей, приехавших на поляну и готовившихся убить меня, казались особенно низменными и отвратительными. Людей, являвшихся пособниками Клеща, главного мафиози нашего Минуринска.

Почти все мои праотцы женились на русских девушках. Лишь один из них, находясь по долгу службы в Казани, взял в жёны татарочку по имени Альфия – дочку известного в то время местного интеллигента. Так что немецкой крови во мне было ноль целых ноль десятых. Тем не менее я и сам считал себя немцем, правда, русским, обрусевшим.

Что я мог теперь ответить моим палачам?!

Они требовали огромную ежемесячную подать, но мой начинающийся бизнес был в глубоком пролёте, я только что попался на удочку одного кидалы, и платить мне было нечем. Всё это я многократно объяснял, однако…

Главарь ударил меня финкой в бедро, и я закричал от нестерпимой боли.

– Убью, падла, на куски порежу! – в свою очередь выкрикнул мой мучитель, и остриё ножа вонзилось мне в плечо.

На секунду потеряв сознание, я упал и скатился в могилу.

– Перестань, Шляхта, – послышался голос другого злодея, – сказано было закопать живьём, вот и давай.

– Ладно, Федя, живьём так живьём, – ответил Шляхта, продолжая немного злобиться. – Однако я не прочь бы ещё порезать этого фраера. А может, ты его слегка пощекочешь пёрышком?

– Руки не хочу марать.

– Молодой ты, Федюньчик, неопытный, крови боишься. Ладно, пусть будет по-твоему.

– Не боюсь я крови, а просто в точности выполняю приказы.

– Так руки не хочешь марать или в точности?…

В голосе, принадлежавшем Шляхте, послышался оттенок насмешливости.

– И то и другое.

Они скинули в яму обрубок жерди, накрепко привязали меня к нему спиной, стянув бечевой и руки, и ноги, таким образом обездвижив, чтобы я не мешал им закончить их чёрную работу.

Сделав усилие, я глянул наверх. Одни лишь искривлённые уродливым мышлением бандитские физиономии над прямоугольным ямным обрезом.