Реверс жизни, или Исповедь миллиардера

– А что это за дым такой?

– Так обрезки разные и сжигают. Теперь, считай, до весны жечь будут, пока все сады не очистят. Трактора же землю пашут, междурядья обрабатывают, чтобы почва и отдыхала, и силы набиралась для нового урожая.

– А они чем занимаются? – Алексей Петрович показал на людей возле «замка».

– Да грузят что-то в машину. Вино скорей всего будут отправлять. В какой-нибудь светлоярский магазин.

Посчитав, что разговор окончен, Ефимыч буркнул нечто похожее на «Ну, будьте» и зашагал дальше к винодельне.

– Вот и первый знакомец, – сказал Алексей Петрович своему подопечному. – Как он тебе?

– Мужик как мужик, – Гудимов глухо, прокуренно кашлянул. – Нормальный вроде. А дальше посмотрим.

Глава шестая

Ефимыч

На кухне они выпили по чашечке кофе, после чего Алексей Петрович отправился в гостиную подремать на диване; невероятно, но кофе не взбадривало его, а всегда вводило в сонное состояние.

Гудимов же вернулся в свою комнату. Оттуда он прошёл на веранду, покурил там, глядя на ухоженный субтропический пейзаж, и опять возвратился в комнату. Включил телевизор, посмотрел несколько кадров, совершенно не нужных ему, и нажал на кнопку выключения.

Не зная, чем ещё занять себя, надел бушлат, кепку, взял палочку, вышел на крыльцо и потащился к «замку», полускрытому зелёными кронами деревьев.

Ефимыча он нашёл в небольшой будке наподобие вагончика.

Стол в углу у единственного окна, пара стульев, опять же телевизор на тумбочке, кровать, застеленная грубым покрывалом. В дальнем торце помещения – узкая тесная отгородка с холодильником и ещё одним столиком, середину которого занимала прямоугольная электроплита, – вот всё, что представилось домоуправу в этой конуре.

Сторож восседал за столом, пил чай и смотрел на экран зомбоящика.

– Здравия желаем! – сказал он, обменявшись с гостем крепким рукопожатием.

– Налей, – сказал Гудимов, усаживаясь через угол стола напротив хозяина будки.

Они выпили по одному стакану, по другому. За чаем, а затем и сигаретами – сторож тоже курил, и на столе стояла пепельница с одним предыдущим окурком – разговорились и стали излагать историю своего житья-бытья.