Реверс жизни, или Исповедь миллиардера

Думаю, с разогревом вы справитесь.

Показывая, где и что лежит, девушка непрестанно поворачивалась к домоуправу, и каждый раз они обменивались взаимными оценивающими взглядами.

– Поля, вы больно-то не старайтесь, я и сам неплохо умею готовить.

– Умеете, говорите! А ваша левая рука? Вон какая она у вас «ленивая». Как вам осилить с одной правой? Знаете, меня сразу предупредили, поэтому… Я и сыр тонко нарежу.

– Ничего резать не надо, – в голосе домоуправа прозвучала едва уловимая твёрдость. – Тот, кто предупредил вашу милость, плохо знает меня или не знает совсем.

Говорю, что сумею и сыр нарезать, и яичницу приготовить, и со многим другим справиться.

Обменявшись с девушкой ещё несколькими словами, Гудимов прошёл в свою комнату, оттуда – на веранду и там, расположившись в кресле, закурил. По дороге он заглянул в большое зеркало, висевшее в коридоре, и увидел в нём седого сухощавого старика с трёхдневной щетиной и взлохмаченной шевелюрой после ночного сна.

Да, старик… И не просто старик, а немощный старец.

Это при его-то пятидесяти годочках! Что называется, приехали. Многим мужичкам в его возрасте не дают и сорока. А то и тридцати пяти.

– Не очень-то хороший вид у вас, господин домоуправ, – сказал он сам себе и мрачно насупился. Огромные клубы дыма выходили из него один за другим. – Можно даже сказать, что хуже некуда. Задрипанный какой-то вид. Девушке, наверное, противно было с вами разговаривать.

В кресле его забил глухой нескончаемый кашель, присущий многим заядлым курильщикам, с хрипами и долгими несмолкающими стонами в груди.

Лёгкие переполнены табачной сажей и никотином, потому и кашель. Да и откуда быть хорошему виду с такой гнилой чухалкой? Но отказаться от сигарет невозможно, исключено, это последняя радость для него; всё остальное в сем бренном мире – трын-трава, ничего не стоящее и не заслуживающее внимания.

Загасив окурок, Гудимов прошёл в ванную комнату и целый час полоскался под контрастным душем, пытаясь хоть как-то улучшить внутреннее равновесие и внешний вид.

Когда он вновь появился в кухонном помещении, перед Полиной Смельчановой предстал побритый, причёсанный и несколько посвежевший, но тем не менее всё тот же рано постаревший сухотелый мужчина весьма болезненной наружности.

Во второй половине дня, перед тем как покинуть Томарино, девушка записала номер телефона домоуправляющего.

– Позвоню, если надо будет, – пояснила она. – А вы скажете, что приготовить в следующий раз. И я подкуплю нужные продукты.