Поцелуй кувалды

Они не виделись тридцать один год! После этого друзья детства стали встречаться часто. Игорь помог с первой и последующими партиями мыла для Москвы. Миша неплохо на этом заработал. В свою очередь он надоумил Игоря насчёт отъезда из Советского Союза и организовал ему вызов. Ему очень не хотелось ехать одному с Галей в эту далёкую Америку. Ему хотелось ехать компанией. С друзьями. В этом смысле общество Игоря его вполне устраивало. Вообще, сознание того, что пересекать границы и устраивать эмигрантский быт в логове капитализма ему теперь предстоит вместе с другом детства, сделало ожидание отъезда менее пугающим.

Более пугающим было то подвешенное состояние, в котором Михаил себя ощущал перед предстоящим разговором с адмиралом Совейко.

7

Разговор состоялся через три недели во второй половине дня в уютной квартире в старом доме на Загородном проспекте. При разговоре присутствовал новый приятель Михаила – Валерий Павлович.

– Рад тебя видеть, – Григорий Степанович встал с оттоманки и сделал несколько шагов по направлению к вошедшему в зал Михаилу.

Мужчины пожали друг другу руки. Адмирал на мгновение задержал Мишину руку в своей, тем самым давая тому понять и почувствовать, что он действительно рад встрече. Хорошо, что Валерий Павлович успел предупредить бывшего аналитика не использовать его «медвежье» рукопожатие при встрече со старым моряком. – Ты изменился. Поправился. Жизнь на гражданке тебе явно не на пользу, извини… – приглашающим жестом он предложил Мише присесть за стол.

– Здравия желаю, – совсем не по-военному произнёс Миша, чуть было не приставив ладонь к виску непокрытой флотской фуражкой головы. – Извините, товарищ адмирал, я тоже очень рад нашей встрече, но …

– Только не говори, что ты не догадываешься, о чём я хочу с тобой поговорить.

С этими словами заместитель начальника отдела морской разведки Главного Разведывательного Управления Советского Союза адмирал Совейко подошёл к бару и наполнил отличным армянским коньяком два небольших фужера.

Миша присел к столу, а Валерий Павлович засуетился. На столе появилась тарелка с крупно порезанным лимоном и горьким чёрным шоколадом.

– Я помню наш разговор восемь лет тому назад, – оторвав взгляд от фужеров, проговорил Михаил, – но ведь это было другое время, и Берлинская стена казалась непоколебимой. Всё изменилось…

– Нет! – Резко прервал Мишу старый морской волк.