Странника незримые следы

Ты возразишь: «Зачем мне это нужно?

Киргизия, – ты скажешь, – не для дам!».

И в тот же час

бездумно и безмужно

уедешь в Лондон или Амстердам.

Когда ж мы оба —

без друзей и денег

домой вернемся,

сидя на печи,

со мной ты будешь изучать маркетинг,

а я тебя киргизскому учить.

Отъезд

Мой поезд в шесть.

Уже заря

спросонья протирает очи,

и желтый парус сентября

полощется

над краем отчим.

Еще ты спишь,

а я, как тать,

сейчас разрушу сон твой хрупкий.

Какая мука – поднимать

гантельку телефонной трубки!

Что я скажу?

Что вновь спешу

сокрыться от судьбы заблудшей?

Нет, я тебя не разбужу

и так, пожалуй, будет лучше.

«Вот и разлуке близится конец …»

Вот и разлуке близится конец —

пускай теперь бессонными ночами

тоска приходит —

истовый истец

с колючими зелеными очами.

Пускай неумолимо, как зима,

она приходит, разомкнувши вежды,

меня, как прежде,

не сведут с ума

ее неисчислимые одежды.

Пускай она заводит песнь свою

и в подземелье манит за собою —

я из ремня петлю не смастерю

и бритвой вены настежь не открою.

Пускай она, все загасив огни,

меня сквозь окна лунным светом жалит:

распахнутое око полыньи

меня в свой черный омут не заманит.

Я чашу странствий до конца вкусил,

не пресыщаясь горечью успеха.

Я сотни тысяч верст наколесил —

и никуда от милой не уехал!

Утро

Она с балкона смахивала снег,

нахал какой-то звал усердно вниз ее.

Я, голову задрав,

смотрел наверх

и губы пересохшие облизывал.

Она, бесстрашно свесившись с перил,

нас приглашала вместе к ней подняться.

Но золотым насмешником парил

овал кольца на безымянном пальце.

Светило солнце в миллионы ватт,

вокруг меня степенно меркли звуки.

И сразу стало некуда девать

внезапно удлинившиеся руки.

Я в институт в то утро не пошел

и пробродил по городу все утро.

И было почему-то хорошо,

и было очень грустно почему-то.

Портрет

Эта женщина в грехе рождена неспроста:

она горше любой отравы.

Но улыбается она с холста,

и нет на нее

никакой управы!

Эту женщину

я б целовал в уста,

чтоб любовь ее с бою взять.

потому что —

и это совсем неспроста —

не влюбиться в нее нельзя.

Я знаю:

она бы ушла от меня,

как уходит зверь в непролазные чащи.