Полупритворное волнение. Стихи

Мнится мне, что наши дети,

Покорив простор науки,

Завели свою семью, и у дома,

Где теперь живут они,

Аист спит на одной лапке,

Сторожит покой семьи…

Не бросай меня, не надо,

Если любишь – потерпи.

И на шумном юбилее

Нашей свадьбы Золотой,

Внуки нам стихи расскажут

Как во время сенокоса

Много-много аистят

Не боятся тракториста

И в низине, у воды,

Поле ровное обходят, —

Соревнуются в поимке

Ошалелых лягушат.

Не бросай меня, не надо,

Если любишь – потерпи.

Я каждый раз хочу вернуться

Живу, не ожидая чуда,

Но пухнут жилы от стыда, —

Я каждый раз хочу отсюда

Сбежать куда-нибудь туда…

Туда, где ходят твои ноги,

Быть там, где ты была и не было меня.

И пусть года всё выше-выше

Уносят нас в мечтах своих —

Я каждый раз хочу исправить

Всё то, с чем жить здесь нам

Никак нельзя, смириться с чем

Душа не может и не должна.

И убегая от себя, в себе самом

Ищу стоически поддержки

От заволакивающей лжи,

Не скрытой в 25-ом кадре,

А вывешенной напоказ,

Где рейтинг Короля растущий

Доносят СМИ с пометкой: «Срочно»

Как самый честный аргумент!

Я каждый раз хочу вернуться

В страну довольствий и труда,

Но взор печально замечает

Везде невежества убийственный позор.

О если б голос мой могла услышать

Всех партий депутатских толкотня,

Что утром издают законы, а вечером

Их умело правит казнокрад.

Я каждый раз отечества свободой

Вдохновлённый и просвещения

Раздвинутых границ, хочу юдоль земную

Звездой прекрасной россиянам осветить!

Скоро море!

Я хочу, чтоб стало лето,

Было море, была пена,

Но чтоб не было тоски.

Чтобы мы купались в волнах,

Чайки спорили над нами,

Не поняв, кто между нами

Любит больше: ты меня

Или, что вполне серьёзно, —

Больше я люблю тебя!?

Ушла

Мальвине плакать надоело.

Сменила цвет волос и тела.

Ушла. Хранить чужой очаг.

Ушла. Игрушки не убрала.

Артура Грея – капитана

Морская удаль соблазняла.

А Буратино? Что Буратино?

Остался с носом на причале.

Теперь казнит свою судьбу.

Под Алым парусом Мальвина

Ассолью губы раскрывала

Губам отважным капитана и

Папу Карло не ругала за

Длинный носик трюкача.