Дом с розовыми наличниками. История про странных обитателей

Она ласкает мужа-паучка

и крУжит его, крУжит в танце брачном:

вскружилась голова подобием волчка

на ложе кружевном и в то же время мрачном.

Когда всепоглощающая страсть

ослабит вожжи наконец едва

и,..

словно карта брошена не в масть, —

самца ужалит Чёрная Вдова.

И он умрёт, как жертва роковой

любви

и страсти данник бедный.

И выпит будет Чёрною Вдовой.

И будет высушен, как лист газетный.

Их лучезарные улыбки солнечными бликами отражались на полированной поверхности деревянной лошадки, развевающаяся пушистая грива которой подобно наполненному свежим ветром парусу легко и свободно двигала навстречу волнам крепко спаянный семейный экипаж.

Много завистливых глаз с алчностью наблюдали за тем, с какой гармоничной синхронностью действовал дружный тандем. Скакуну предстоял долгий путь. Походный хурджин был загружен провизией, нехитрый дорожный скарб водрузили на лакированный деревянный круп. Друзья и родные грустно прощались с отправляющимися в дальнее путешествие.

Кузнец забивал последний серебряный гвоздик в хрустальную подкову. Оставалось только слегка шевельнуть поводья, на которых самый искусный ремесленник города отчеканил бронзовые сердца, и конёк резво бы пустился в галоп. Считалось, что благодаря отчеканенным сердцам никакие демонические силы не в состоянии оплести седоков сетью колдовских чар.

Как только созрело золотое солнечное яблоко, звонко ударили литавры. Стало пронзительней чувство родства с остающимися.

Ставшая вдруг вязкою почва будто приклеивала копыта коня. Молодые разом пришпорили скакуна. Всколыхнувшаяся крылом пушистая грива мягкой волной обдала седоков и посыпался звонкий стук весело звенящего хрусталя.

Конёк поднимался всё выше и выше. Его вытянутая морда была направлена в сторону солнца. Грациозно перебирая длинными ногами, он с лёгкостью плыл среди белоснежности облаков, набегающие волны небесной лазури весело разбегались, рассекаемые мощью деревянного лошадиного корпуса.

И когда путники вовсе исчезли из поля зрения, до слуха провожающих всё ещё доносился весёлый хрустальный звон.

Затем наступила ночь. А наутро все горожане стали свидетелями бесславного низвержения на землю жалких останков того, что так торжественно воспарило в небо вчера. И было ли причиной тому известное женское коварство или непреклонный мужской эгоизм – об этом судить не нам грешным.