Я уехала в кантон Ури. Дневник эмигрантки

Вспомнив про напугавшую её в дороге мысль, Анна закрыла глаза и обращаясь ко всем золотым рыбкам, тихо плещущимся в цветной воде, попросила:

– Пусть ничего не меняется. Пусть всё остаётся, как есть, в моей жизни.

Олег позвал их:

– Дамы, возвращайтесь за стол – уже принесли закуски. Мы голодные!

Пока вышколенные, высокие, все как на подбор блондины, официанты расставляли закуски и разливали вино, мужчины всё не могли закончить тему, которая заводила их сильнее всего:

– Есть такой популярный художник Марк Костаби

, – пробуя салат, рассказывал Володя.

 – Он американец эстонского происхождения. Так он гордится тем, что к картинам вообще не прикасается: просто командует, иногда даже по телефону. У него несколько мастерских, он говорит, что нужно сделать, какие должны быть идеи. В Москве группа художников-«негров» выполняла его заказ, а он потом приехал и подписал картину. Этот человек считает, что самое главное для картины – идея. На этом он выстроил целую фабрику, целый мир Костаби. Печатаются громадные монографии, он продаётся на крупнейших аукционах.

Олег пожал плечами:

– А с другой стороны, на сегодняшний день так легко создавать «шедевры», что никакой «негр» уже не нужен. Берёте палку, заматываете её в грязный носок и несёте в галерею. Если вы попали в правильную галерею, понравились нужным людям, то через некоторое время будете ведущим скульптором Москвы и ваш бред будет продаваться за миллионы.

– А чем занимаетесь вы, Марина? – спросила Анна у скромно молчавшей гостьи из Франции.

– Я пишу книги об экологии. Представитель от партии зелёных

в мэрии 16 округа Парижа.

– Экология меня тоже очень интересует. Если бы мы разобрались уже с политическим устройством в маленькой, но гордой стране Латвии, я бы занялась этой темой.

– А что у вас с политикой? Вы же теперь живёте в независимой стране, – заинтересовался Володя.

– В которой русская диаспора – почти половина населения – не имеет никакого гражданства, – продолжила Анна.

 – Только унизительный штамп в советском паспорте: «Житель».

– А у вас есть гражданство?

– Нет, у нас тоже этот самый штамп. Но при этом картины Олега висят в национальном музее живописи и его имя уже увековечено в Энциклопедии латышской живописи.

– Да, – задумалась Марина. – На уровне культуры нет у человечества таких лимитов, как в политике.

– А как с этим делом в Литве и Эстонии? – удивлённо поднял брови Володя.