Могота. Роман в стихах

Казалось, дух этот навеки канул в чёрные воды революционного Стикса, в бездну гиперборейских каторжных тундр, в могочу… И трясина сомкнулась даже над памятью о подвигах предков.

Казалось бы…

* * *

Чья воля, какая неведомая сила отрывает нас от повседневной суеты псевдостоличного Новосибирска? И вот мы с художником Сергеем Меньшиковым оказываемся на пятьсот километров севернее – на обском крутояре перед Могочино.

Автомобиль, принёсший нас сюда, умолк.

Скоро подойдёт паром.

Пасмурно.

*

В двенадцати верстах ниже по течению Обь принимает в себя ещё одну великую сибирскую реку – Чулым. Почти от самого Абакана, с ледников южного Саяна берёт своё начало Чулым, пересекает всю Хакасию, огибает Кузнецкий алатау, сворачивает на восток от оранжевых пирамид отработанных шлаков Ачинской ГРЭС и долго-долго петляет по тайге и болотам Томского севера, прежде чем соединиться с материнским потоком всего Зауралья – владычицей Обью.

Рыбье царство.

На удочку в нижнем течении Чулыма рыбачат только старухи да дети.

Мужики из редких прибрежных деревень, когда выдаётся свободное время, заготавливают бочками стерлядь да кострюков, с усмешкой глядя как залётные горожане дрожат от азарта, таская из реки всякий прочий рыбий мусор.

За Могочино – тайга до самого Ледовитого моря.

Обь чем дальше, тем больше забирает влево, к западу, если плыть вниз, через двести вёрст будет Колпашево, столица сталинских лагерей с безвестной могилой Николая Клюева и мрачным Колпашевским яром, из которого в конце семидесятых река вымыла известковые мумии двух тысяч казнённых.

Рухнул берег. Замутились воды.

Накренилась на яру сосна.

Из могилы вышли на свободу

Преданные богом племена.

Тени ледникового распада,

Крестоносцы классовой борьбы

Потекли из глины, тлена, ада…

Немо и далёко вдоль Оби

Плыли трупы.

Прошлое поплыло

Кадрами загробных кинолент.

Милые, да здесь же не могила,

Здесь кошмара гиблый континент!

Тени страха вышли на свободу,

Всплыли, переполнили собой,

Возмутили память, и народу

Стыдно в тесноте береговой.

Что там грозно погребенье роет?

Что стремиться хлынуть напрямик?!

Волны века вымыли такое,

Что кренится русский материк.

Старые стихи времён распада империи. Они оживают на этом берегу, наполняясь голосами тех, кто принял здесь мученическую судьбу.