Три рассказа на восточную тему

Неустроенность, впитанная ими ещё в материнской утробе, заставляет быть изворотливыми – чтобы обеспечить себе необходимый комфорт. Белый варвар верит, что только затем он и появился на свет, чтобы сделать в нём перепланировку. Он не верит, что жизнь будет продолжена без него, поэтому свою занимает поиском смысла и стремлением к идеалу, путь к которому определён и распланирован – это заменяет простое удовольствие от самого процесса жизни. «Вы любите подводить итоги и хотите видеть результат. Вы всегда ставите перед собой конечную цель, но совершенно не думаете о том, что будет дальше.

Вы не понимаете, что нельзя идти к идеалу, можно только уйти от него,» – так однажды Пшеничному сказал Лао Ли. Он умел ждать, умел затаиться до времени, будто клещ в анабиотическом сне ожидает случайного грибника, чтобы вместе с ним выйти из леса в окружающий мир. Он помнил всегда о том, кто он есть, и был только одним среди многих. И вот – жёлтая опухоль начала расползаться по земле, встраиваться в чужую систему, чтобы продолжить в ней своё существование. Осознав угрозу, англо-французские колонизаторы предприняли попытку интенсивной терапии: опиум – доступное средство, но главное – весьма эффективное. В первый момент казалось, что опухоль отступила, но враг оказался сильнее – мутировал, приспособился. Повторная инъекция не помогла.

В начале XX века американское правительство, в надежде оградить собственный организм от болезни, запретило иммиграцию китайских переселенцев.

Что это могло решить? Китайцы давно уже имели собственный квартал в Сан-Франциско. Китайский причал, Улица танских людей – так они это называют сами. Такие улицы прочно вросли в планировку многих городов мира. При этом не важно ни социальное, ни политическое устройство заселяемых городов; главное – чтобы здесь была жизнь, в которую можно встроиться. В быту китайцы неприхотливы и могут приспособиться к любым условиям внешнего мира, поэтому их можно найти не только в близком Бангкоке или мягком климате Калифорнии, но и в коммунистической Гаване, в свободном Париже, в облюбованном капиталом Лондоне или на советском Дальнем Востоке… Маньцзы, или «бродяги», как их называл Пржевальский, населяли Приморье и Уссурийский край ещё до их присоединения к Российской Империи. По итогам Пекинского договора традиционное население, вытряхнутое из шёлковых складок Срединной Империи, рассеялось по этой земле, которую продолжало считать своей.