Две повести и рассказ. Вдумчивая проза

– Им будут заниматься в местном отделении. Сейчас поедем, передадим «дело», потом в морг. Да! При нем какая-то проволока была найдена. Никто не видел, он ее готовил?

– Нет…

– Простите, – подал голос Матвей, – можно прочитать его письмо? Оно у Вас?

– Можно.

Следователь порывисто протянул полоску бумаги, из тетрадного листа в клетку, аккуратно обрезанную ножницами. Мы к ней так и припали. Своим крупным, размашистым почерком Витя писал:

«Я решил уйти из жизни. Простите меня. Понимаю, что прошу невозможного, но жить больше не могу.

Ваш Витя».

Я разогнулся. Ответа на вопрос «почему?» не было, да и не могло быть, иначе не понадобилась сама эта смерть. Следователь еще что-то спрашивал незначительное и скоро попросил подождать, пока будет машина. Мы с Матвеем вышли на крыльцо. На дворе проглянуло солнышко. Закапало по-весеннему с крыши.

– Островитянова, дом 9, получается институт акушерства и гинекологии, – сказал я.

– Так он уже работает!

– Там с боку, со стороны леса еще строят.

Чего он туда поехал? Там же общага…

– А он заходил в общежитие, кого-то искал. Его видели на вахте.

– Кто видел?! – Я резко повернулся к нему. Матвей даже заморгал от неожиданности.

– Я не знаю точно. Его не пускали, потом кто-то провел: кажется, девочки с вашего курса, с шестого этажа.

– Он туда заходил?

– Он постучался к Протченковым, ты их, наверное, знаешь по философскому кружку. Никого там не застал. Попросил соседей передать книги.

– И больше его никто не видел?

– Вроде нет.

– Это было седьмого?

– Да, вечером.… Значит, он или ночью, или восьмого утром, – Матвей значительно посмотрел на меня.

– Чего он туда поехал? Ведь там полно знакомых, а он уже со своим решением…

Я умолк, чувствуя вину. В тот вечер я сидел во Внуково, ожидая регулярно откладываемый рейс на Львов. День рождения не удался. Наша прежняя дружная студенческая компания в ресторане как-то не сложилась. Потратили кучу денег, безобразно намешали спиртного, заскучали. Собрались продолжить в общежитии, но и там было не весело.

Поехали к Серегиной бабуле. Наутро она собрала нам отличный стол, и водка пошла хорошо. Все вакханты приободрились, Витя мрачновато шутил. Мы возвращались вдвоем, после полудня. Дорогой он замолчал. В метро меня потянуло в сон. Я попрощался сухо: «мол, не хочешь говорить – не надо!» Вышел, обернулся. Поезд тронулся. Витя жестко и безнадежно смотрел на меня через стекло вагона.

В аэропорт я приехал к вечеру.