Зарисовки на скатерти. Рассказы

«Это ж сколько я сил потратила на него, сколько времени! Сколько мне пришлось ехать сюда, этот грёбаный лифт ещё», – лифт остановился, предлагая заплаканной девушке выйти в подъезд, – «Стоп. Лифт. Лииииифт… твою ж…». И теперь она поняла, что поспешила за парнем в голубой сорочке и вышла двумя этажами ниже. А Максим-то, Максим, её Максим ждёт не на пятом, а на седьмом этаже! Аня нажала кнопку под цифрой 7 и поехала снова наверх. Она уже не смотрела ни в зеркало, ни на платье, ни пыталась прихорашиваться – она сразу же побежала из открывшихся створок лифта ко второй двери справа.

Звонок всё тот же – тот же мерзкий дребезжащий любимый звоночек! Дверь распахнулась, и на пороге оказался Максим, всё тот же родной Максим с обезоруживающей улыбкой. Аня бросилась к нему в объятья, рыдая и колотя ничего не понимающего парня кулаками в грудь.

– Ну чего ты, чего с тобой, Анют? – он прижал её к себе и закрыл входную дверь.

– Сволочь, мудак… любимый… – Аня, захлёбываясь в слезах, впилась в его губы.

Уже вечером, выйдя из душа, когда Максим достал из холодильника бутылку виски, она ему рассказала всю эту нелепую историю. Они долго смеялись, хохотали, кричали, снова смеялись, снова сладко кричали, и так до самого утра.

А двумя этажами ниже тоже раздавались крики. Но уже не такие сладкие. Вышедшему из душа Александру, менеджеру по продажам, вернувшемуся этим утром из командировки в Санкт-Петербург, любимая девушка Настя устроила скандал, начав с известной и пугающей фразы «Я всё знаю!».

И Настю было не переубедить, ведь она же сама видела любовницу, она сама всё слышала. А ведь она догадывалась, что это за командировки такие у Саши, куда это он там ездит. Но Саша уже ничего доказать не мог.

Первая потеря

Раздались длинные гудки. Пауза. В комнате зазвучали первые строчки песни группы «Секрет»: «Ровно в полночь, а точнее, в ноль минут и ноль часов запирают свои двери на тяжёлый засов…». Месяца два уже я просыпаюсь в полночь под эту музыку, собираюсь, словно зомби, и иду на работу.

Нет, в общем-то, не на работу, а сначала где-то побродить. Работа, собственно, начинается в пять утра, а на развозку нужно сесть без десяти четыре, и можно было бы нормально поспать ещё несколько часов, но… Но это общага, и она в час ночи закрывается на вход и выход. Но здесь есть вахтёрши, с которыми нельзя договориться. Но это зима, и навернуться, вылезая через окно, совершенно не хочется.