До встречи не в этом мире

и прочие рыла свинские,

пропущенные Корде,

поскольку и для пропавшего

девственного листа,

и о любви мечтавшего

мученика-Христа

Горькая моя ненависть

лучше наверняка,

чем прописная стенопись

русского языка.

«Из теневой стороны угла…»

Из теневой стороны угла

глядя тоскливо, как два осла

тщатся друг другу сломать башку

за лучший способ набить кишку,

как невидимка в своем рванье,

словно подкидыш в чужой семье,

я от рожденья ищу секрет,

как всех ублюдков свести на нет.

Впрочем, поскольку всесильный Бог

сам этой тайны узнать не смог,

я рад тому, что хоть есть межа,

и, по своей стороне кружа,

я, как ненужная жизни тварь,

лишь переписываю словарь,

в мудрой компании сонных сов

переставляя порядок слов.

И забавляет меня игра:

как светлячок на конце пера

буквы выводит в кромешной мгле

и отключается, как реле

времени, если идет к утру

в том промежутке, когда Петру

нужно отречься, спасая хвост,

чтобы, как все, подойти под ГОСТ.

Так пролетают за годом год

в смысле забот, где укрыться от

жалкой природы царей, цариц

с кружками Эсмарха вместо лиц —

так от ночей почернев, как блэк,

с Музой вдвоем коротая век,

преображаясь умом в Фому,

я начинаю любить тюрьму.

«Здесь, где прячется Сет Аларм…»

Здесь, где прячется Сет Аларм,

придавая пикантный шарм

беспорядку больных вещей,

наподобье святых мощей,

обнажив голубой матрац,

самой страшною из зараз

спит поэзия детским сном,

принакрывшись дневным рядном.

Так прекрасны ее черты,

что соперничать только ты

можешь с нею и то, пока

не сощурились облака.

Но как только ночная мгла

доползет до ее угла,

все, чем равен червяк богам,

я бросаю к ее ногам

потому, что в худом тряпье,

луговин и канав репье,

она тем пред тобой берет,

что в Бутырки за мной пойдет,

что в последний прощальный час

не опустит печальных глаз,

и у той гробовой доски

не отпустит моей руки.

И пока мой бумажный хлам

не присвоил российский хам,

разделяя мои пути,

о, возлюбленная, прости

протоплазмой, душой, корой,

что для Музы ночной порой,

соблазнившись ее венком,

я краду у тебя тайком.

«На выставки, в кино, на бл. ки…»

На выставки, в кино, на бл. ки

спешит толпа: вик-энд и без оглядки

домой лишь я бегу, посторонясь.