Заповеди речи. Книга стихов

Спасибо!

Любимые не чувствуют любви

«Мы в черно-белой гамме. Я тебя…»

Мы в черно-белой гамме. Я тебя

не чувствую какой сегодня лунный

наступит день, и меряю, скорбя,

грудную клетку инструментом струнным,

наполненным прозрачной пустотой.

Водой дышу и воду выдыхаю

я инструмент, пожалуй, духовой,

совсем простой. И ничего не знаю

о лестничной площадке узкой той,

где встречи не бывают судьбоносны.

В судьбу не веришь, встретишься с судьбой

как и у всех, костлявой и безносой,

так лучше верь.

удар судьбы – чужим влюбленным телом —

ты самурай, но как же ты труслив,

и бледностью тягаться можешь с мелом.

Но я терплю, не буду в дураках,

ни в дурах, ни в шутах, ни в королевах,

не карта я, не про меня рукав,

зазор в стихах и поворот налево.

Смешно подумать – я ли эта я,

что так в плечо твое стремилась вжаться,

туристка, испугалась, там змея! —

как будто больше нечего пугаться.

Я знаю, ничего не обещал

ни рот красивый, ни шальные пальцы,

но мне, покуда лед не затрещал,

так не хотелось снова превращаться

в форель и уходить на глубину…

я только-только разучила ноты,

но я себя никак не обману —

я полюбила, точно зная, кто ты.

«Тот интересен, кто делает первый шаг…»

Тот интересен, кто делает первый шаг.

Он же первым утрачивает интерес.

Я отвернулась, и это дурной знак.

Я отвернулась раньше, чем ты исчез.

«Пускай не камень у тебя в груди…»

Пускай не камень у тебя в груди,

Но вряд ли разорвется от испуга.

Не можешь уберечь – не заводи

Любовницу, собаку или друга.

А ты не можешь. Так не выходи

Из намертво очерченного круга.

Ванильный Тристан

Сумрак сгустился, и к берегу лодка пристала.

Я извлекаю раненого Тристана.

Он некрасив и покрыт чешуей драконьей,

запах из лодки далекий от благовоний.

Порасторопней рабы, порезвей кони,

и я бы спасла его от боли и от погони,

для королевского трона, для новой бойни;

раны сочатся гноем, глаза – слезами исходят,

и по щеке моей она пальцем бредовым водит,

и жалуется, что не может от льва и вепря

меня защитить, принимающим форму ветра

каждым новым словом меня все сильней ранит.

Боги, когда же она говорить перестанет?

Руки находят руки, и рвутся струны.

Червонный закат прижигает мои струпья,

И я уверяю – ни в чем ты не виновата,

Ты – это только зеркало в час заката.