Однажды. Сборник прозы

Итак, найдите вход в катакомбы, внутри вы увидите лабиринт, внимательно смотрите по сторонам, изучайте повадки людей, их особенности, они будут намекать своим видом путь дальнейшего продвижения по лабиринту к цели. Цель не будет обозначена на местности, поэтому вы должны сами её отгадать, затем если всё у вас получится, наберите номер, который записали в тетрадку, но заметьте, что в течение времени цифры будут видоизменяться и если вы ошибётесь по пути следования к цели, одна из них либо исчезнет, либо превратится в букву или иероглиф.

Но если заметите, что это произошло, немедленно отправляйтесь обратно к предыдущему намёку и старайтесь правильно отгадать загадку, тогда цифра исправится и окажется правильной. Дойдя до цели, наберите номер и ожидайте свою судьбу. Если номер окажется неправильным, то… – он задумчиво посмотрел себе под ноги. – А впрочем сами узнаете.

И с этими словами человечек снял перед нами шляпу, непонятным образом переделанную из цилиндра, раскланялся и направился к неандертальцу, который продолжал бить камнем о камень, добывая искру.

Войдя в грот, он спокойно вошёл внутрь скалы.

Мы обернулись в сторону цифр и с ужасом увидели, как они медленно поползли по каменному монолиту проходящему вдоль реки. Ничего не оставалось делать, мы обречённо пошли вслед за ними, я открыл тетрадку, взял в руку инструмент дьячка или по современному понятию менеджера, записал увиденную мною цифру, гадая в каком ряде числа она находится и поэтому отпечатал её посреди листа.

Внезапно монолит перекрыла крутая и высокая стена, выложенная из камней неизвестным античным мастером. Я попытался заглянуть за стену, заканчивающуюся у реки, чтобы записать очередную цифру, но увидел лишь туже самую, медленно уплывающую вдоль реки от нас.

Борис, с бледным лицом, широко расставил ноги, постоянно спрашивал нас:

– Как быть?

Чувствуя отчаяние и неимоверный ужас, я рухнул на монолит, лихорадочно пытаясь сообразить, как нам быть в столь трагично складывающейся обстановке, но животный страх, напрочь отгонял все мысли, мешая даже оценить ситуацию, в которой оказались.

Нервный Лёха ничком повалился на холодный, бездушный камень и рыдал во весь голос, утирал слёзы тыльной стороной ладони, отсмаркивался, зажав свою противную сопатку большим и указательным пальцем, иногда поскуливал. Глядя на его истерику и сопли, меня вдруг посетила неясная догадка и надежда на спасение.