Однажды. Сборник прозы

Лёха смеялся, водил своим крючком по поверхности воды и старался увернуться от шалунишки, я же прочно упёрся всеми своими четырьмя копытами о дно и спокойно наблюдал за забавой моих друзей.

У меня вдруг стало очень спокойно на душе, я не хотел противостоять судьбе и мечтал лишь об одном, чтобы так и продолжать стоять в реке и наблюдать веселье моих друзей аж до самой смерти, которая по тогдашнему моему представлению должна была перейти в иную, более совершенную форму существования. Судя по физиономиям ребят и они ощущали то же самое.

Холодные струи били по телу, будто миллион игл да создавали ощущение, что я жив, как и все существа, временно проживающие на этой планете. Ощутив трепетную благодарность к этим струям, я почувствовал к ним умиление, подумал о том, что они такие же живые существа как и я, стараются помочь мне решить главную загадку мироздания.

– Вспоминайте, – молвила прачка, – а мне пора идти в общину, – и с этими словами, выйдя на берег, она скрылась за ближайшей стеной из красного кирпича.

Я начал вспоминать свою жизнь. Вот я поступил в распоряжение детского сада и был отдан на руки строгого, но доброго душою надзирателя, лица которого так и не сумел вспомнить. Сладостно, но с болью в душе, украл у мальчика конфетку, а затем поиздевался над ним.

«Стоп, – задумался я. – Зачем мне это было необходимо? Конфета принадлежала ему. Как посмел я забрать чужое добро, а затем глумиться над обиженным? Но всё же надо было украсть конфету у него, для веселья и чтобы самоутвердиться, но это значит, что я поступил правильно? Ошибка заключалась в том, что после воровства не надо было насмехаться над поверженным, а просто подарить ему свою игрушечную машинку.

Таким образом, я с одной стороны хоть и обидел малыша, но с другой проявил гуманность, осчастливив его ещё больше, чем себя. Конфетка вскоре забудется, а машинкой можно будет играть вечно».

«Странные у меня однако мысли, – подумал я и вдруг заблеял с ужасом прислушиваясь к непривычным звукам, которые исходят из моей гортани.

 – Вот он мой, первый грех, – глядя на уплывающий вниз по течению отвалившийся от меня рог, решил я и опять призадумался. – Или вовсе воровать нельзя? – пытался понять я. – Но тогда очень скучно будет жить. Обворовал, дай что-нибудь взамен, равнозначно ценное, – принял я решение, наблюдая за вторым рогом, медленно уплывающем от меня вниз по течению».