Между вещью и пылью

Между вещью и пылью

Андрей Драгунов

Когда от вещи остаётся лишь пыль, а между ними – только лишь воспоминание – рождаются стихи и что-то более, что потом становится книгой, которая исчезает между вещью и пылью. Где-нибудь на тумбочке.

Между вещью и пылью

стихотворения

Андрей Драгунов

© Андрей Драгунов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«В магазине, где заблудиться, как среди плит…»

В магазине, где заблудиться, как среди плит

на старом погосте, перебираю покупки —

жизнь продолжается, только немного рябит

в правом глазу, и не идут на уступки

мне продавцы.

что так недорого мне обошёлся праздник.

И выбирал не то что бы всё подряд —

необходимое, чтобы, загнавшись, всадник

перекусил и вышел. И чтоб ему

не по дороге было считать убытки,

что вперемешку, в сумме – за всю войну,

в месте, куда не пишут, не шлют открытки

ко дню рождения. Чтоб не забыл, где дом

или его подобие, если честно…

Как говорится, счастье семьи не в том,

что от меня к другому ушла невеста.

Только опять погода, цветёт апрель

на холодильнике ветками из подворотни.

Жизнь обозначилась просто – от сих до сель.

И пара слов продавщице – ещё на входе.

    Апрель 14 2013 г.

«Давай, не будем больше о любви —…»

Давай, не будем больше о любви —

о чём-нибудь ещё, но не об этом.

Ты говорила про мечты свои,

но спать ложились карточным валетом

и говорили – только – до утра,

укрывшись плотно ватным одеялом,

но не о том, что завтра – про вчера,

про – что случилось с нами.

Про поезда. Про призрачный покой.

Про смятую постель. Про чай с вареньем.

О том, что невозможно жить со мной,

но так случилось, как в стихотвореньи.

Т. е. опять, уже – не по-людски,

т. е. как принято. На кухне зреет чайник.

Ворона каркает про выгоды свои,

но как-то жалобно. И всё не едет всадник

на крашеном коне.

Чай остывает. Наступает утро.

Закутанный от холода малыш

дрожит, как лист и как трава, как будто.

    Апрель 16 2013 г.

«Перебираю старые газеты…»

Перебираю старые газеты,

как письма из уже ушедшей жизни,

но, не найдя привычные ответы

на все вопросы, делаюсь капризней,

как в детстве. В пальцах жёлтые страницы —

таких же жёлтых – шелестят обычно.

И с фотографий, как с витрины, лица —

во все глаза.