Город снов. Экзистенциальный роман

Джин приехал из Москвы учиться за папины деньги, он с московским понтом и присущим богатеньким франтам цинизмом сорил деньгами, собирая вокруг себя всех, с кем удавалось завести разговор. Хотя он и был немного кичливым и резким, ребятам он поначалу нравился, потому что был щедрым и что-то в нем было от обиженного ребенка, обделенного вниманием в детстве. Джин был компанейский парень и ради друзей был готов на все, но постоянных друзей у него, похоже, не было и это очень коробило его. Он с детства пристрастился к травке и угощал ею ребят, зная, каким магическим свойством она обладает, так он себе находил знакомых.

Джин немного свысока относился к простым поселенцам, давая понять, что он не последнее лицо в Городе и что те, из Города с ним заодно. Крыса проникся его идеалами о достижении ощущения абсолюта посредством наркотиков. И фишка была в том, что контроль всегда принадлежит человеку, потому что только человек вяжет узелки своей памяти и пробуждает в себе энергетические каналы. Но проблема в том, что человек захлебывается низкоуровневыми образами, архетипическими конструкциями бессознательного прошлого, исторического опыта эволюции, и в конечном итоге может погрязнуть в них, если не найдет баланс между своей душой и телом. Как бы то ни было, Джин был одним из первооткрывателей чудодейственной силы ганжи для поселенцев и на этом он, конечно, не остановился.

Крыса потом рассказывал мне, что Джин жил у него до того времени, как я к нему поселился с Викой, но после нахлынувшие денежные проблемы и кидалово друзей вынудили его убраться из Города.

Джин уехал в Москву ни с чем, с горестным сожалением о людской мелочности и слабости, непонятый и преследуемый кредиторами. Джин изредка инкогнито появлялся в Городе, навещал свою девушку и захаживал к Крысе. Так уж получилось, что перед его окончательным отъездом, я случайно забрел к Крысе. Меня привлекала эта темная часть Города, и я искал ответы на свои сны. В общем, когда пришел к ним, они уже были нахлобучены LSD-эшными марками, которые Леха привез из Питера. Они не особенно были рады меня видеть, хотя их настроение быстро изменялось от незначительных факторов, и Леха мне предложил захавать Ленина. Я отказывался, но он уже развел в кружке воды, плюхнул туда марку и заставил меня выпить с довольной рожей. У меня было жесткое настроение и стало еще жестче. Я не знал, как себя вести и не мог понять, чего требует данная ситуация. Крыса съел Гитлера, Глеб Дзержинского, а Леха Черчилля раньше.