Лучик

– А если вдруг отключат воду, – волновалась дочь, – ты знаешь, где ближайшая колонка?

– Перестань, – отбивался ВИ, сохраняя достоинство. – Прекрасно я знаю, где колонка, возле Поповых.

– Ну да, – печально кивала дочь, – действительно.

– Вот! И нечего тут…

– Поповы продали д-д-дачу пять лет назад, – деликатно замечал зять, – там уже д-д-давно автостоянка, и никаких колонок. Д-дядь-Володь, а как печь топить, ты знаешь?

– Это камин, – оскорбленно возражал ВИ, – и я всегда его разжигал сам.

Кто бы спорил, он действительно разжигал камин всегда сам, по праздникам или сумеречными днями, когда их с женой общая душа просила праздника. Но ему никогда не приходило в голову воспринимать камин как единственную защиту от реального холода, когда отсутствие дров означает не отказ от случайного удовольствия, а большую проблему, угрожающую здоровью.

Для особо невезучих – даже угрозу для жизни.

А вскоре и другое выяснилось: когда оказываешься на старом, вроде бы давно обжитом месте, но в непривычном сиротском статусе, то даже родной дом дичает и не узнает тебя, и представляется чужедальним.

В окружении затянутой пыльными простынями мебели, сваленных в кучу подушек и матрасов, старых табуреток, с которых скалятся чемоданы, ты поначалу-то вроде бы даже взбадриваешься. Чувствуешь себя таким студенчески-молодым, таким коммунально-юным, что можно обойтись и без второй подушки, и без любимой, подаренной ещё бабушкой, кружки с пингвинами, которая не ко времени спряталась куда-то к шутам в буфете, и пусть телевизор стоит на полу, а комп на подоконнике… Но проходит день-другой, и оказывается, что нельзя обойтись не без любимой чернильной ручки, не без привычных старых, вытертых добела джинсов, диска Пьяццолы и собрания сочинений Переса-Реверты, а без пояса из собачьей шерсти от ревматизма, ортопедических стелек, «лозапа+» и верошпирона.

…Как в том хокку, что когда-то прочла жена:

Слезы застывают на морозе сосновой смолой…

С горы сошла лавина,

И не оставила ничего для меня в этой весне,

Кроме осиротевшей планеты.

Это не был перевод, просто кто-то из блогеров замахнулся на классическую форму.

ВИ сбежал на дачу уже в апреле, и первое время Сашки старалась навещать его как можно чаще. Жили они далеко, километрах в ста пятидесяти от Москвы, их собственные дети уже учились и работали в столице, на руках внуки… Но как только могли вырваться – приезжали.