Патриот Земного Шара

Электронный поэт

* * *

Я – первый электронный поэт.

Пишу на айфон сразу:

посвящение или сонет,

или – крылатую фразу!

Памятник матросу Кошке

* * *

Сей матрос прославлен боле,

чем иные адмиралы.

О его серьёзной роли

сняты телесериалы.

Дождь на море

* * *

Когда на море дождь,

то шутит небосвод.

Воды вбивая гвоздь

в поверхность гладких вод.

Бывшим кинотеатрам Севастополя посвящается

* * *

Народ кино предпочитает в интернете.

А я грущу при виде кинозданий,

которые, как брошенные дети,

разрушены отсутствием вниманий.

Не встанет больше очередь у кассы,

не соберутся люди на премьеру.

Утратили изрядно киномассы

в кино свою незыблемую веру.

Матросский Клуб

* * *

Среди лесов архитектурных,

украшен коими наш град,

стоит как будто на котурнах

Матросский Театральный club.

Со шпилем, словно мачта яхты,

он в океане пьес и драм

несёт сценические вахты,

Матросский Театральный храм.

Под ним есть море бухты Южной,

в которой будто вечный штиль.

Хранит достойно очень нужный —

Матросский Театральный стиль.

В нём бьются волны всех эмоций

на берег зрительской мечты —

матросских театральных лоций —

Любви, Надежды, Красоты.

Памятник Ушакову

* * *

Человек державинского века.

Человек суворовских времён.

Главная фигура квартердека,

Защищавшая новейший бастион.

Пастернак. Переделкино

* * *

Пастозным звуком виолончель

соединяет три пространства,

три времени в одну метель

в окошке пастернаковского графства.

Как жаль, не виден музыкант

в проём двери. Я – слушатель, не зритель.

Но мне, зато, видна его рука,

смычок и гриф, в цвет инструмента свитер.

Виолончельный рост у человека,

и кисть крупна под стать смычковой кисти,

сближающая звуком оба века,

взывающая звуком к этой мысли.

Не ведая о том, быть может, сам,

лишь думая о точном исполненьи,

как он послушен здешним небесам

в муз добровольном Пастернаку поклоненьи.

И публика, вкушая щедрый звук,

прослушав «Гамлета» в прочтении Андрея,

хлопками рук, лишь двух десятков рук

благодарит виолончель и чародея.

Я так и не взглянул в его лицо,

то разговаривал потом, то одевался.

Он отыграл и вышел на крыльцо,

лишь силуэт всё дальше удалялся.