Патриот Земного Шара

В День Рождения Андрея Вознесенского

Зимнее видение

* * *

Небо тучи гонит строем,

на Земле – снеговорот.

Ветер воет, ветер стонет,

всё не закрывает рот.

То по старой дряхлой крыше

росомахой пробежит,

то снежинками напишет

на окошке древний шрифт.

Этот домик в Подмосковье

осыпается трухой.

Но с какою же любовью

мы встречаемся с Зимой!

Мы как будто сами в гости

здесь являемся к Зиме,

к сказочной ледовой трости

и к распахнутой суме.

Из которой как подарки

высыпаются деньки:

античёрны, антижарки —

остро-скользкие коньки!

Мы споём про то, как утки

улетели зимовать

и за ужином все шутки

умудримся рассказать.

Небо тучи гонит строем,

на Земле – снеговорот.

Ветер воет, ветер стонет,

всё не закрывает рот…

Выпьем чаю с пирогами

и согреемся душой.

Жизнь идёт меж берегами,

где пролив – как Бог большой.

Бородино ХХ век

или Великая Отечественная Война 41-го года

* * *

1

– Поведай, деда, неслучайно

вы воевали столь отчаянно

в сороковые годы?

Всемирного Земли качания,

глобального непонимания,

душ человечьих одичания,

накала политической породы…

2

Кто мог тогда предполагать,

что будет Гитлер вытворять

со всем Земным пределом?

И ты не думал воевать,

картофель думал убирать,

кормить семью, себя и мать,

занявшись мирным делом.

3

– Да, это так, мне до войны

милей родимой стороны

и не был целый свет.

И я любил поля и лес,

стога соломы, желтый плес,

и к лошадям мой интерес

любовью был согрет.

4

Но вдруг призыв, и ставят в строй

потенциал весь боевой,

но прежде – на учёбу.

Через полгода – лейтенант,

я выхожу на фронт, на танк.

И всю войну подряд вот так

в крови купаю робу.

5

Афган не менее страшён,

но если б кто-то перешёл

Кавказ со Сталинградом…

Он говорил бы что Афган —

учения для партизан,

пускай балуется пацан

с гранатой и снарядом.

6

Да, были страшные минуты,

когда мы стали лилипуты

Коричневого Гулливера.

Он «мессерами» нас месил,

он «тиграми» нас всех давил,

он пушкой «Дорой» нас бомбил…

Но не сломилась вера.

7

И тот, кто выжил в этот ад,

тот стал бессмертнейший солдат.

И что ему усталость?

Он немцев гнал как поросят,

пускай на дойче голосят,

пусть раны гирями висят.

Вся испарилась жалость.

8

Пускай всё было уж давно.