По ту сторону вымысла. Рассказы, эссе, поэма

Ты вот чё лучше, слышь ты, таши – кА ентого своего фрицевского, чё жмёшься – то, таши давай. Вспомним какая она на скус – то была, а то… забыли уж, поди… потом и обмоемся, ась?

Ну, понятное дело, сообразили старики, тюкнули по маленькой, пока банька – то протапливалась, перекурили малёхо, и всё это, знаете ли как – то так втихомолочку. Крякнули, повторили, покурили…

– Ну, и чё, то чи не то – покосился на дружка своего дед Михей.

– Дык чё – то… пробрало ни пробрало… чё – то не понял покедова. Не до понял ишо.

 – прошлёпал морщинистыми губами Кузя.

– Дык и у меня тоже как – то… это… не захорошело пока. – согласился Михеев. Короче, одним словом, усугубили старики мои, поллитровку минут за пятнадцать – двадцать. И только потом заулыбались довольно.

– То самое, она родимая!.. – посмеивались старики друг другу.

– Сон я ныне, Кузя видал. – невесело как – то заговорил Михей. – Про эту… про паразитку – то нашу окаянную.

Будто, слышь, вижу светёлку свою. Ну, в хате – то. Я – то сам, понятное дело, сплю, но, вот подишь ты, вижу как – то, и всё тут.

 – скручивая козью ножку, говорил Михей.

– Ну, вот, стало быть… И значится, будто вижу, говорю, самого себя спящего, со стороны. А на супротив меня, кто б ты думаешь, сидит? – чиркнув спичкой, спрашивает рассказчик.

– А кто его знает, не ведаю… – глупо хихикнув, поёжился, однако, передёрнув плечами Кузьма.

– Сестрица наша милосердия Тамарушка. – покуривая говорил неторопливо старик.

– Ну, и чё ж лежишь, не встречаешь? – хрипло молвит она, не раскрывая рта.

А я, слышь ты, руками – ногами пошевелить – то не могу, поледенели все!.. А она дальше сказывает, мол, вот значится, каким ты стал, боец Михеев!? Ай – яй – яй – яй – яй!.. Постарел, а… постарел… А я всё такая жа, молодая да красивая, и слышь ты смеётся!..

И наклоняясь к уху друга, Михеев выдохнул:– Слышь, ты, да только не Тамарка это была, не, не она… – тараща глаза, закусил верхнюю губу Михей.

– А кто ж? – утробно как – то спросил Кузя, отшатываясь от рассказчика.

– Кто, кто!?. Избавительница моя – смертушка!

– Да тьфу на тебя! Что б ты скиснул окаянный! Дурень ты бессердечный! Что ж ты каркаешь, что ж ты кличешь – то её ненасытную? – взметнулся мотыльком старичок Козлов. – И как у тебя язык – то поворачивается!? А? Дурак ты старый дурак, злыдень ты рассыпчатой!.. Чё ж ты людёв – то пугашь, бесстыдная твоя морденция!.. А ишо кувьяки, вишь, распивашь!.. – распалялся всё больше и больше Кузя.