По ту сторону вымысла. Рассказы, эссе, поэма

Старик сходил в домик свой, принёс старенькую трёхрядку, тульскую гармошку. Закурив самосаду, тихонечко, ласково так тронул кнопочки, и гармонь, глубоко вздохнув, запела, затосковала.

– Чё, Михей, хе – хе —хе, надули – проскрипел, подошедший вновь, Кузьма Козлов. Присел рядышком с гармонистом. Тоже задымил – закурил….

– Да не, пошто надули – то!? Думаю ищут ишо. Её же пролятушую, найтить ещё же надоть, она же ни нашенская, фрицевская! – продолжая играть, отозвался старик Михеев.

– Ни то, смотри, могу, это, угостить.

Угу. Старуха – то моя спит – храпит, а мы туточки, по масенькой, ась? – хихикал довольно Кузя. – А у меня всё с собой имеется. Да. – указал он на пакетик – Вот.

– Угу? А и… наливай тада, что ли!? – сменил грусть на весёлость Михей. И заулыбалась, закокетничала тулочка – певушечка, так любя свою гармонику, называл старичок.

2

Так и текла жизнь стариковская, потихонечку, да помаленечку. Прошла неделя – другая с того самого памятного события с городскими хлопцами, но, ни ответа, ни привета от «побеждённой» стороны – не было.

Но вот как – то поутру очередного дня, приехали-таки молодцы из города, да, и привезли то, что и требовал старик Михеев – немецкого коньяку! О, как! И доставили не литр, как просил дед, а целый ящик! Старик, улыбаясь, довольно, благодаря, ребят, говорил:– Да спасибо, сыночки конечно, но, стока – то это знаете ли прям-таки… лишка… Да ещё и еды вона всякой понавезли, неловко даже как – то… – почёсывал свои седые вихры Михей.

Старик был явно смущён и чувствовал себя весьма неловко. А дело было всё в том, что люди, по большей части, обижались на него. Обижались, больше чем благодарили. А тут вон чего, снеди понавезли на целый месяц вперёд, наверное. Да и что греха – то таить, подарки Михеев получал, мягко говоря,

весьма и весьма редко. А если уж и вовсе на чистоту, то всего каких – то пару раз, наверное. Не больше. Один раз помнится в детстве, он это запомнил на всю жизнь, второй… на фронте! Аж сам маршал Рокоссовский подарил часы со своей руки, да не простые часики – то, а золотые! Во, как! За то, что три танка противника, как маршал выразился – Ухайдакал!

А дело, было, помнится, в Берлине, на одной из «штрассе» ихней.

Старик вспоминал: – В апреле как сейчас помню, дело – то было. Скоро войне конец, а тут вон, как назло, немочки – красавицы… Уй!.. И весна стаяла, такая, ажно дух захватывало, мать честная!..