Ожидание матери

Однако только Христя могла на время успокоить брата, покормить с ложечки кашей, что готовила бабушка, дать испить козьего молока, и уложить спать.

Папа приезжал с работы, с порога окидывал вопрошающим взглядом домашних, и только потом шёл в переднюю комнату. О чём он говорил с мамой – Христя не знает. Она лишь видела, как папа каждый раз опускался на колени перед кроватью, облокачивался на постель, касался головой маминого тела, и долго-долго стоял так. Молчал. Иногда у него вздрагивали плечи. И мама молчала. Только из глаз её всё катились и катились слёзы.

И стекали они по серым щекам, падали на подушку, исчезали в ней. Это Христя помнит хорошо. И ещё мама клала руку на голову папе и тихонько перебирала пальцами волосы. Правда, до этого папина голова была тёмной, а тут вдруг стала белой-белой. Тогда маленькая Христя не понимала причины, а спросить у папы стеснялась.

Именно в те дни появилось первое осознанное чувство ожидания. Девочка ждала, что вот-вот мама поднимется, встанет с кровати, выйдет из-за печки на свет и улыбнётся, как когда-то, и станет той, прежней мамой.

Ждала, что она же покормит в конец искричавшегося Ваню грудью, и он успокоится.

Ждала, когда посветлеет лицо у папы.

Ждала, когда сестрички снова будут похожи на прежних близняшек-хохотушек и драчуний.

Ждала, что папа разроет могилу, и мама обязательно вернётся домой. Хотя к тому времени умом понимала, что оттуда люди не возвращаются.

Ждала, когда Ваня наконец-то вырастет и станет ходить и есть самостоятельно, слезет с её рук.

Ждала, когда закончиться работа по дому и по хозяйству, и она наконец-то хорошо выспится.

Ждала, что отпустят к сверстникам погулять на улице.

Ждала, когда у неё от тяжёлой работы перестанут болеть руки, ноги и спина.

Ждала, когда закончится жатва, и можно будет не брать в руки опостылевший и ненавистный серп.

Ждала, когда корова Марта запустится перед отёлом и можно будет её не доить. Ведь детские ручки так болели, так болели, пока Христя выдоит всё молоко до капельки, что потом ныли всю ночь.

Кисти рук крутило, выворачивало, не давая девочке спать. Даже в кулачёк пальцы сжимались с трудом, с болью. А утром надо было вставать и снова садиться под корову и доить… доить… доить. И руки страсть как болели.

А её ждали ещё куры, свиньи, гуси. Надо было сварить два ведёрных чугуна картошки для скотины, нарвать лебеды, порубить секачом, сделать мешанку, накормить животину. Прополоть грядки. Приготовить еду, накормить младших.