Ожидание матери

Или тайком пойти в поле на чужой огород, замереть в борозде, а потом ночью нарыть из-под картофельного куста несколько клубней, то можно пережить ещё один день, если, опять-таки, растолочь картошку в собственном бульоне, сделать мутной жижкой. А потом пить её медленно, наслаждаясь, смакуя. Но уж если даст Бог впустить туда щепотку соли, бросить зубок сворованного чеснока и разлапистую запашистую веточку укропа – это райское кушанье.

Но это если не заметит хозяин, не застанет в борозде с картошкой. Кристю Бог миловал, а вот иных нищих ловили.

Пощады не было.

Ждала увидеть дома папу. Но не увидела даже собственной избы: сгорела. И не дождалась отца: где-то сгинул на войне между белыми, красными, зелёными. Она до сих пор даже не знает, на чьей стороне воевал папа. И за что погиб, где похоронен и похоронен ли, тоже не знает.

Ждала, что наступит тот момент, когда можно будет вылезть из погреба, который она переоборудовала в жилую землянку, где жили Поля и Христя, и поселиться в доме. Но это ожидание затянулось на долгие годы, до её замужества.

Уже будучи замужней, чувство ожидания всё равно не покидало её. Оно вошло в жизнь и стало неотъемлемо, как дыхание.

Как себя и помнит, ждала, что вдруг и её не минет мамина болезнь. Ведь ещё с детства все говорили, что Христя – копия родной мамки. Но Господь миловал. А вот Полю не пожалел: умерла, как и мама, от такой же болезни, оставив мужу семилетнюю дочурку и четырёхлетнего сынишку.

Ждала, что наконец-то она забеременеет.

Долго, слишком долго Христя не могла родить, пока к сорока годам Бог услышал её молитвы и мольбы.

С содроганием и жутким страхом воспринимала любое, маломальское недомогание своих детишек, всё искала в них признаки маминой хвори, ждала худшего. Но снова Бог проявлял милость, и всё обходилось.

А ещё была война…

Бабушка Христя боится вспоминать войну. Война для неё – время ежеминутного, ежесекундного ожидания чего-то страшного, необратимого и неотвратного. Того, что повлияет на её жизнь самым страшным образом.

Именно в войну чувства ожидания достигли самой высшей эмоциональной точки в жизни женщины. Ибо ожидания те были на грани человеческих чувств и сил. А может и за гранью. И были сродни ожиданиям в голодные годы, только может быть ещё хуже, ещё страшнее.

Как бы то ни было, а три года оккупации прошли как в страшном кошмарном сне.

А потом пришла Красная армия. Она принесла свободу, мир, но не смогла убрать чувства ожидания.