Та, чьё второе имя Танит

Он только поднимал и поднимал своё голубоватое лицо к небу…

Будто пытался что-то отыскать безвозвратно уничтоженным взглядом. Будто ещё не верил, что этот излом судьбы навсегда!

Тогда она грубо ткнула его кнутовищем в затылок, и, чтобы сломить окончательно, по-хозяйски наступила на спину!

Конь Странника был под стать хозяину: светлый и невиданно рослый. Привычной рукой Сахмейка легко отловила его.

Крупная добыча! Пусть знают все её недруги, на что она способна! Думали, что уничтожили её!

Он, конечно, ослеплён.

Но это единственный способ не дать ему уйти. Все амазонки знали: сила перемещений у Седых Странников в их таинственных взглядах.

Ну, ничего, кроме этой, он владеет множеством других тайн взаимодействия со стихиями. И все они будут брошены к ногам предводительницы амазонок – Славной Мирины!

За это, пожалуй, Сахмейке могли бы вернуть так позорно утраченный браслет!

Унизительное воспоминание жестоко разгрызало её память, терзало самолюбие.

***

…Жрец в крупной змеиной маске угрожающе навис над нею.

Мирина бездействовала, лишь её пристальный взгляд исподлобья обезоруживал, мучил, не давал исхода.

А у неё, Сахмейки, пустые руки, без оружия, без привычного кнута. Даже голой она не ощущала себя столь беззащитной.

И все против неё. Все, даже подруги.

– Что для нашего племени самое позорное? – властный жрец умело подводил собрание Тан-Амазона к запланированному решению.

– Трусость в бою!

– Предпочтение мужчины интересам племени!

– Предательство! – С последним выкриком участь Косой Сахмейки была решена.

Её браслет-змея был расплавлен и выплеснут.

Нет, не в лицо, чего она так боялась, мысленно подвывая от предчувствия едкой боли.

Хуже.

Жарким плюхом перед ней на землю, прямо в площадной сор – в знак презрения и отторжения.

Её приговорили больше, чем к смерти – к мучительному позору изгнания, к одиночеству. А бывшие подруги плётками, пропитанными конским потом, гнали её от Тан-Амазона, как прокажённую.

Её мозг визжал от возмущения.

По пути она падала и билась в конвульсиях бешенства.

Но подруги не сжалились: ни одна не позволила себе ни слова сочувствия! Только сторонились её, как падали!

Сознание спасительно отключилось, давая время смириться с позором. Очнулась она в степи, залитой призрачным лунным светом. Одна.

2

Прошёл ливень. В бесчисленных лужах и ручьях отражалась новорождённая Танит. Заглядывала в глаза, напоминала о себе, подрагивала, подталкивала к жизни.