Та, чьё второе имя Танит

Одна мысль тревожила его напоследок: он не выполнил главного, для чего был послан, ради чего, собственно, и затевалось его таной это путешествие. Он не нашёл белый камень. Не восстановил ритуальную гривну. У него не хватило сил и удачи для возрождения Края Белоглазых тан! Кайрос не сжалился!

Ему оставалось только смириться с переходом в иной мир. Путь в который шёл столь прихотливо извернувшейся петлей…

…Петля с прицепленной доской, накинутая предусмотрительной Идой, преодолела, наконец-таки водяной водоворот и требовательно потянула его тело кверху.

Где ждал его очередной завиток волны и стремительный бросок на прибрежные скалы.

Чёрный шум

1

Табун диких коней забрёл в приморскую степь издалека.

Ночь, нетоптаные пастбища, вкуснейшая трава, роднички-речки переливистые. Всё бы хорошо. Но осторожность не помешает.

Пока кобылы насыщались, жеребец—вожак, сторожко задрав голову, водил ноздрями по ветру.

Вокруг никого. Абсолютно никого. Даже зверья никакого не видать.

Только безмолвные каменные истуканы. Но они-то не опасны!

Но что-то всё же его тревожило. Не давало возможности отпустить свою заботу и переключиться на удовольствие насыщения и отдыха.

В степи гуляли только кони и ветер.

Ветер его тревожил? Да нет…

Звуки непонятные?

Звуков не было. Было какое-то тревожное то ли гудение, то ли глубинный рокот. Отголоски событий, возможно, и не имеющих к их лошадиной жизни никакого отношения!

Вдруг раздалось негромкое шипение. И, как по команде, из травы поднялись десятки змеиных голов.

Ну, конечно! Вот оно!

Кони зафыркали, заволновались. Но не посмели ускакать.

Змеи раскачивались вместе с высокой травой под ветром. Переговаривались невидимо.

Кони не понимали змеиных речей. Но сопутствующее ощущение гудящей тревоги было доступно им. Эта тревога и разгоняла кровь в их телах.

А змеи, упруго раскачавшись на кольцах хвостов, вдруг разом взвились в воздух! Будто плётки степняков упали на спины коней! И кони знали, что ими уже руководит чужая воля, не подчиниться которой – значит, не жить!

Кольца хвостов, будто витки браслетов, выкованных в тайных горнилах Тан-Амазона, выпускали из себя одну дикую всадницу за другой.

Кони тревожно прядали ушами, но трусили удариться в бегство.

Тут произошло нечто неожиданное. Рогатой тенью со стороны луны безмолвно поднялся волчий силуэт.

Табун встрепенулся.

Ужас, множимый взаимно, оказался не подвластен змеиному контролю.