Б-1, Б-2, Б-3. неженский нероман

Первая жена отпечаталась в моей памяти как Б-3, вторая – как Б-9. Потом в цифрах я запутался и стал вводить буквы. Не только Б, то есть – бывшая, а какие на ум приходили. И вместо номеров по порядку тоже стал лепить любые. И пришёл к выводу, что за двадцать подбитых баб надо присваивать звание героя и бесплатно возить на трамвае. Дело это тяжёлое, опасное и, видимо, безнадёжное: орудие у тебя одно, калибр – не ахти какой, времени на перезаряжание с годами требуется всё больше, а враги только прибывают.

Б-52 сидела на одеяле, расстеленном на траве.

Рядом лежали сумочка и фотоаппарат.

– Привет! – сообщил я ей. – Я – Гена. Как оно в целом?

Не глядя на меня, она вновь и вновь кидала собаке мячик, а та, как заведённая, раз за разом притаскивала его обратно, выискивая в пыльной траве околозаводского скверика.

– Хорошо! – через три броска ответила она.

Потом глянула на мои сандалии. От них её взгляд недобро проскользил вверх по шортам и майке и остановился на тёмных очках.

– Хорошо – это твоё имя? – без эмоций в голосе спросил я.

– Ты на сайте был? Читал? Очки бы хоть снял для приличия!

Она отвернулась, тяжело вздохнула, покачала рыжей копной и не очень тихо произнесла:

– Кошмар какой-то!

После её «кошмара» шавка внезапно выплюнула мячик, недружелюбно посмотрела на меня своими глазками-бусинками и зарычала. Рыжая удивлённо посмотрела на своё сокровище, потом вновь перевела взгляд на мои сандалии и процедила со сталью в голосе:

– Впервые вижу, чтобы моя Маргоша рычала на кого-нибудь.

Видимо, ты плохой человек!

Бури и молнии внутри меня грозили пробиться наружу. От того, чтобы тут же не попрощаться, меня сдерживало два обстоятельства: во-первых, дома делать совершенно нечего. С живыми людьми я долго не общался, а любое общение, даже с палачом на эшафоте – это шаг в развитии. Моё развитие остановилось два месяца назад, когда я среди ночи собрал сумку и ушёл от К-2.

* * *

Наш роман с К-2 продолжался ровно сутки. Женщиной она оказалась совершенно необыкновенной.

Она была эсперантистка. Познакомились, назначили встречу как в кино: под часами. Потом сходили на первомайскую демонстрацию, покричали «Мир, труд, секс». Посмеялись, выпили, поговорили. Потом – в парк, потом – в кафе, потом поехали к ней домой и долго смотрели кино. Кино она зарядила какое-то многосерийное, про своих коллег-эсперантистов времён гражданской войны, и когда оно кончилось, то автобусы уже не ходили, а про такси мы, словно сговорившись, даже не вспомнили.