Дорога в лето

Катька грозит Джину кулаком, и выскакивает из кухни. Все снова принимаются за еду. Потом Кошка вбегает, таща за собой девушку. Надо сказать, что ничего при этом особенного не происходит – не начинает сиять за окном звезда, никто не давится едой. Да и чего тут смотреть? Очередная вписчица подвалила, ну мало ли их тут шляется. В конце концов, это такая традиционная жизнь квартиры. Кто-то приходит, кто-то уходит, и только Джин, как самый главный и почитаемый хозяин – остается. Он просто владелец квартиры. Именно поэтому он единственный сейчас обращает внимание на новоприбывшую.

Но, конечно же, не обращается к ней напрямую. Это тоже своего рода этикет.

– Катька, а мы и не знали, что ты… – говорит Джин и многозначительно замолкает. Потом корчит серьезную физиономию. – Явная недоработка мужчин квартиры!

Джин вовсе не хочет никого обидеть. Это традиционная подколка в сторону Катьки, которая никак не принимает Джиновы знаки внимания. А что Елена Ивановна? Ну, ей все равно. Она не обижается.

Не обижается и Катька. Поэтому она хохочет и говорит:

– Щас тапком кину!

– Ага, ты его сначала найди. Последний мы на прошлой неделе потеряли, – говорит Джин. Потом добавляет, обращаясь к вновь прибывшей: – Ладно, не обращай внимания. Заходи, коли пришла, дели вон с Катькой хлеб. Ты ничего не притащила?

– Нет, я… – тихо говорит девушка. Она, честно говоря, жутко стесняется. Катька ее перебивает:

– Да блин, ну Джин, ну вечно ты, ну ёклмн, ну дай человеку опомниться. Она сутки как из дома ушла.

Джин ухмыляется, и упихивает бычок в пепельницу. Смотрит на сигаретную пачку, потом махает рукой, и, зевая, говорит:

– А, значит, решила Вавилон бросить? Ну, заходи коли так. Велкам хоум, как говорится.

Джин несколько секунд думает, а потом хватает пачку, зажигает еще одну сигарету, и, выдыхая дым, восклицает:

– Кстати! Я тебя вроде где-то видел.

– Она смотрела, как мы работали, – бросает Кошка, – ну и типа мы с ней потусили потом у фонтана.

Внезапно парень, доселе сидевший в углу, встает, кряхтя поднимается, и относит тарелку в раковину.

Посуда звенит. Потом он оборачивается к новоприбывшей и произносит:

– Кстати, а ты откуда вообще такая? Вроде не из Москвы, сразу видно. Я вот, кстати, людей из Москвы сразу отмечаю, они какие-то странные, все торопятся куда-то…

– Джерси, да сколько можно, ну вечно ты Москву ругаешь, вот и сидел бы в своем Нижневартовске, или откуда ты там, – перебивает его Кошка.