Сам по себе

Волжские равнины —

теперь пейзаж привычный за окном…

Слова чернят невинную бумагу.

В наборе букв, как будто под замком

скрываются и смысл и отвага —

неведомые больше никому…

Поскрипывает шарик осторожно.

Бумага терпит, взяв мою вину

себе на плечи… И теперь, возможно,

я буду говорить, что не умру.

По крайней мере, не сейчас, не летом,

когда жара. Ведь даже комару

жить хочется, хотя бы до рассвета…

Я буду говорить! Слова. Слова.

Но что сказать теперь ещё о жизни? —

что оказалась, видимо, права,

сказав однажды, что в другой отчизне

болит сильней от мыслей голова.

Как друг мне написал: «Черни листы

в родном Отечестве. Хоть в мире много места —

вода смывает новые следы

и покрывает пеной повсеместно,

и убегает восвояси…» Ночь

в такое время года всё короче.

И фонари, как маяки, – точь-в-точь —

на берегу. И всё длиннее строчки.

    Май 30 2012 г.

«Воробей, воробей…»

Воробей, воробей,

ты из лужицы не пей.

Там ведь грязная водица —

вдруг с тобой беда случится.

Будет заворот кишок —

не закончу я стишок,

и не сложится картинка,

как на ветке паутинка.

Где другого воробья

я тогда найду, ведь я

не смогу, как ты, по веткам —

я сижу в закрытой клетке

и смотрю, как ты летаешь

и про всё на свете знаешь:

и про дождь, и про снежок…

Вот и кончился стишок.

    Май 30 2012 г.

«Я вышел из дома и сразу увидел – зима…»

Я вышел из дома и сразу увидел – зима.

Но это лишь пух тополиный под ноги ложится.

Сугробы из ваты заполнили площадь сполна,

исправив ошибки зимы, что в глазах очевидца

была лишь подобием. Падает, падает снег

под ноги прохожим и липнет к ботинкам, рубашкам…

Сгорает от спички случайной – так короток век

слезы тополиной… И только замёрзнуть нестрашно.

    Май 31 2012 г.

«Обернусь на выходе из дома —…»

Обернусь на выходе из дома —

кто-то следом шаркает за мной

комнатными тапками – знакомый,

может быть, а может быть, чужой

кто-то заблудился в нашем доме

и теперь пытается найти

двери, за которыми знакомый,

может быть, окажется.

в первую попавшуюся – тихо.

Никого. Ни звука. Дальше вниз.

Вот стучит машинка – там портниха

проживает – даже не стучись.

Я ещё раз быстро обернулся —

он в другой подъезд уже ушёл.

Кто-нибудь откроет, кто проснулся…

Вот куда-то звук его исчез.