Нежные тайны

Дрянь! Сука! – темные безумные глаза яростно блестели.

– Как знаешь. – Лия равнодушно пожала плечами. – Но ты не понимаешь… Ты – это другое…

Лия, пыталась что-то еще сказать, но Тинка ничего не хотела слушать. Лицо ее посерело. Она вцепилась в подушку и завыла. Пес подхватил ее вой. Лии впервые в жизни вдруг стало по-настоящему жутко. Она бросилась к двери, но та почему-то оказалось запертой. Она стала беспомощно дергать ручку… Горячая волна догнала ее, развернула, ткнулась в живот и притянула к огромным безумным карим глазам.

…Дождь прекратился только под утро. Серая пелена тумана нависла над озером. Я сидела в домике №5, у темного расплывшегося пятна на кровати и тупо смотрела на пилочку для ногтей, которую не заметили коронеры…

Три года прошло с той поры, как я впервые столкнулась с этой хрупкой впечатлительной девчонкой. Роковой и невинной. Каждый день, каждый час я была с ней, жила с ней, думала о ней. Бывали минуты, когда я сама не верила в то, что это может происходить… с ней, со мной… Странные, нереальные цвета….

Но сегодня я была близка как никогда… И она меня опять провела… Я опять опоздала.

Исповедь одной писательницы

Ночь. Я лежу на спине, стараюсь уснуть. Лунный свет падает на рубашку голубоватым инеем. Холодно. Но натянуть одеяло – лень. В голове – кавардак, за окном – Амстердам… Рука Готфрида протопала мимо уже раз пять. Не спиться бедолаге. Интересно, какие мысли у него в голо… тьфу, в пальцах. Уж точно не жалость и не сочувствие.

Выговорился через меня, мерзавец. Завтра вечером клацнет последний раз на машинке, поставит точку в романе, уложит аккуратненько листки и ко мне, в постель. Затем хруст нежной шейки – и нет меня. Вроде как и не бывало.

«Мы скорбим о смерти удивительной женщины. Писательницы и поэтессы…» – провоют над могилой поклонники и мировая пресса. Седовласый пастор с неподдельным страданием на лице оттого, что не поимел меня при жизни, первый бросит горсть земли. Requiescat in pace… Будут там толпы родственников, любовниц и любовников, безутешные мужья и жены, наконец-то обретшие успокоение, шакалы – журналисты, репортеры, да мало ли разного сброда соберется, чтобы насладиться зрелищем и потешить свою душонку исполнением сокровенного желания – самолично закопать в землю известную ведьму и суку.

Так и вижу их руки: очаровательные ладошки – деток, вороватые, нетерпеливые – родственников, нежные – любовниц, скупые – любовников.