Четверной туз

Я судорожно сжала светлую гладкую материю сорочки и оглянулась. Белая ванна больших размеров выглядела как купель и с лихвой могла уместить в себя не менее трех человек. На открытых полочках стояло бесконечное множество одинаковых пузырьков и красивых бутылочек. На крючке, возле двери темного цвета, висел белоснежный махровый халат.

Ноги сами подкосились. Я плюхнулась на мягкий коврик, и оперлась разгоряченным лбом в прохладный выступ раковины.

Я сплю!

Сны, такие реалистичные и яркие, сменяли друг друга как цветной калейдоскоп.

Я отчетливо вижу все вокруг, получаю весь спектр чувств и эмоций, до изморози в кончиках пальцах от холодной раковины или жгучий жар от рук мужчины в постели, но также явственно осознаю, что нахожусь не в привычной для себя обстановке, словно пребываю в гостях. Эта ванная комната навевает грызущее чувство дежавю. Она так прелестна, словно сошла с картинки рекламного проспекта интерьеров, которых мне никогда не иметь.

Но сон не может сниться бесконечно, и что особенно важно, нельзя думать о сне, пока находишься в нем.

Такие мысли мгновенно привели меня в озноб, я накинула халат и открыла дверь, осторожно выглядывая из ванной.

Обозреваемая квартира снилась из тех, которые когда-то будоражили мое воображение. Большая, просторная. Наверное, я живу на маленькой площади, потому что эти огромные размеры поражают даже мой спящий мозг.

Темная межкомнатная дверь такого цвета, что и в ванной, была приоткрыта.

Скорее всего, это спальня.

Я просунула свой нос в щель открытой двери и как настенные часы с ходиками стрельнула глазами вправо-влево. В комнате было светло, окна не задернуты. На белой широкой кровати хорошо просматривался смуглый мужчина. Вернее, он был очень загорелый, а белоснежное постельное белье только усиливало невероятный контраст. Подойдя ближе, я увидела худощавую спину и профиль лица. Мужчина был жилистый, подтянутый, возможно не молодой.

Что за черт! Этот человек напомнил мне французского актера, жутко безобразного в своей красоте Венсана Касселя.

Как по сигналу, всплыли воспоминания моей робости и трепета перед взглядом экранных героев этого актера. Но сейчас для меня его образ был скорее отталкивающим, чем благоговеющим.

Подойдя ближе, я дотронулась до кожи мужчины. Холодная. Мягкая. Живая.

Я перевела взгляд на свою руку. Мельчайшие изломы ладони мгновенно бросились в глаза.