Свет далёкой звезды

После затянувшейся паузы Вадим продолжил:

– Ты очень точно попала в цель, когда сказала, что моё лучшее произведение ещё не написано. Года полтора назад у меня зародилась идея романа, к работе над которым я так и не приступил. Но я часто думаю о нём. Прокручиваю в голове сюжет, что-то изменяю, что-то добавляю. По сути, идея произведения окончательно сформирована. Но время идёт, и я боюсь, что растеряю то, что пока хранится лишь в моей голове. Леночка, ты даже представить себе не можешь, как мне дорог этот ещё ненаписанный мною роман!

Лена осторожно спросила:

– А почему ты решил, что твои коллеги, то есть люди из той цепочки, не поддержат твои планы? Как я догадываюсь, ты ещё не разговаривал с ними об этом.

– Не разговаривал, но знаю: не поддержат.

– Почему? Сюжет недостаточно острый?

– Нет, причина не в этом, – сказал Вадим. – Сюжет их вполне устроит. Да и само понятие «острый сюжет» можно истолковывать по-разному. Дело в том, что меня опять притянут к конвейеру. Мне придётся работать, считаясь со скоростью его движения.

В итоге получится очередная удачная вещь, пользующаяся широким спросом. Но останется чувство неудовлетворённости и, как ты верно заметила, ощущение недоговорённости. А я хочу написать классический роман со всеми присущими ему атрибутами. Я хочу работать, скрупулёзно подбирая каждое слово, тщательно оттачивая фразы. Такая работа потребует много, очень много времени. Кто станет ждать? И ещё. Я не смогу написать роман в Москве. Мне просто не дадут это сделать. Поэтому я хочу забраться в какую-нибудь глухомань, где у меня будет возможность работать в том режиме, который будет полезен произведению, а не «общим интересам». Вот тогда в полной мере проявятся истинные чувства, которые Кира испытывает ко мне, – Вадим заглянул собеседнице в глаза и спросил: – Лена, а ты готова поехать со мной в далёкую, глухую деревеньку?

Женщина ответила ему трогательной улыбкой.

– Да! Да! – сказала она тихим, но твёрдым голосом. – Я хочу всегда и везде быть рядом с тобой.

– А если на это потребуется год или два? Или ещё больше?

– Это не страшно. Однако есть ещё один человек, которого я безумно люблю, и чьи интересы для меня не менее важны.

Вадим не сразу понял, о ком она говорит. А когда понял, почувствовал себя неловко.

– Извини, Лена! – сказал он, не пряча своего смущения. – Я даже не спросил, как зовут твою дочурку.

– Извинения принимаются, – ответила Лена, счастливо улыбаясь. – А дочку мою зовут Алёнушка.