Всего лишь ремесло

Как бы шутка даже отпускалась Олегом всегда в одно и то же время и повторялась еще раз, когда Клот начинал сворачивать замызганный полиэтиленовый пакетик и прятал его в сумку. «Ничего. Вы обо мне услышите, я-то вырвусь, а вы в холоде да грязи сгниете со своими никчемными никому не нужными душонками».

– Не надоела она тебе!? Гурман. Больше ничего и не ешь, – у Олега на вилке жирный свиной окорок, похожий на его самодовольное лицо.

– Нет.

«Что бы ты понимал, – Александр весело проглатывал на самом деле очень надоевшую ему крупу».

Яичница еще нечего, больше, чем ничего; но два-три яйца в день рацион не улучшат, а съесть больше за раз – остаться на следующий день и вовсе с пустой кашей. «Почему люди не могут обходиться без еды»?

После обеда Клот остается один. Вокруг ни звука. Удары собственного молотка пронзительны и слышны, наверное, за сотни километров. Нарушать спокойствие мира не хочется. При каждом звоне инструмента парень втягивал голову в плечи, оглядывался по сторонам, ждал окрика прекратить.

Звуки ровнялись преступлению.

Подступался вечер. Туман с новым, более значительным, чем утром, упорством заволакивал округу. Он оживал. Его молочные щупальца тянулись к домам, пожирали деревья, небо. С трудом различались соседние дворы, светящиеся окна в домах. Стрелки часов приближались к трем. Сгущались сумерки, но Александр не сдавался: еще рядок, еще кирпичик. Воспоминания о Лите помогали преодолеть холод и усталость.

«Лита».

Не было других желаний, не было мыслей.

С приходом вечера просыпался ветер, задувал за воротник снег.

Быстро темнело, и хоть глаза привыкали, но окоченевшие пальцы – верный признак закончить рабочий день.

…Мрак внизу разогнали автомобильные фары, послышались голоса, чей-то смех.

«Заказчики приехали…», – подметил Александр паркующиеся на стоянке машины, не менее блестящих, выбирающихся из них, хозяев. Он не разбирался ни в брендах, ни в модных покроях, но знал наверняка: наряды собравшихся внизу изящны и ужасно дороги. «А женщины…. Чего стоят женщины! Их белая без единого изъяна кожа, дорогие украшения, лоснящийся смех…, они точно знают о свободе не понаслышке.

Нет у них проблем ни с деньгами, ни с чем-либо еще. Не знают физического труда, невкусной еды и, уж точно, высыпаются, ложатся отдыхать, когда вздумается, и не боятся проспать…. Куда спешить? Куда просыпать?»

Люди, отыскивая лифт, скрылись в лестничном проеме. Но прежде, чем стихли их голоса, Клот успел расслышать стоимость выстроенных им стен.