Три кита. Шахтерский роман

– С вами все – в порядке?

У Грохова, первым порывом которого было желание накричать на нахальную девчонку, дав выход переполнявшим его эмоциям, и, таким образом, поставить ее на место, неожиданно слова застряли в горле.

В тот момент Грохов и сам в точности не знал: все ли с ним ладилось? Ничего не понимая, он, как завороженный, смотрел на девушку. Она была темноволосая, голубоглазая. Казалось, ее капризные губы словно кричали: «Поцелуй меня! Поцелуй немедленно!» Во всем ее облике было что-то смелое, дерзкое и в то же время изящное.

Полное такта, ума и очаровательной таинственности. Сочетание всего этого казалось просто невероятно обольстительным и потому не могло не произвести на Грохова впечатления. Как и, возможно, на большую часть представителей сильного пола из числа тех, кого судьба хоть раз в жизни сводила с очаровательной незнакомкой лицом к лицу. Или – с цвета кофе с молоком кузовом ее авто!..

– Ладно, подожди меня здесь, дядя! – с сочувствием глядя на него, сказала она. – Так и быть, с меня причитается!.

.

И девушка, крутанувшись на каблуках, и, показав ему спину, вскоре исчезла из поля его зрения.

– Ну, Михалыч, ты даешь!

– А? Что?

Повернув голову, Грохов увидел перед собой Рудина. На протяжении последних десяти лет тот был правой рукой Горшкова. Точнее, он просто-напросто подсиживал его, терпеливо ожидая, когда придет его черед возглавить шахту. Но, как видно, так и не дождался.

– Не успели Тумского директором назначить, а ты уже с его дочуркой накоротке.

Ловко, ты – это! Ловко! Девка-то – огонь! Смотри, не обожгись! И потом, новый – это не Горшков. Папочкой тебе не станет. Ты видел его шоферюгу?

– Нет, не видел, а – что?

– Да, рожа у него – бандитская!

– Так, ведь с нее портвейн не пить! Внешность, она может быть обманчивой…

– Про то и говорю!..

И Никита Никитович пошел своей дорогой…

«Вот и правильно!» – подумал Горохов. Он достал сигарету и закурил, собравшись последовать примеру Рудина…

– А вот и – я! Не долго ждал, дядя! Садись, подброшу!.

.

Сам не понимая для чего, но Грохов сел в машину.

– Тебя, как зовут? – спросила она, дав шпоры своей резвой лошадке.

– Гаврил… Гаврил Михайлович!

– А меня – Анжела!

Девчонка прибавила газу, и дома непрерывной чередой замелькали за окнами автомобиля, точно между ними не было никакого расстояния, и они стояли, словно члены одной дружной семьи на домашнем фото, плотно прижавшись друг к другу.

– Тебе – куда?

– Я – на обед.