3 Нижнекамские истории о любви (сборник)

Миша быстро отнёс проигрыватель в библиотеку, запер дверь, и, уже одетый встал у входа. Принёс пальто Андрею. Дамир к этому времени уже незаметно ушёл домой.

Андрей понял, что Лены уже нет. Их вечер закончился много раньше, и они, естественно, тоже ушли раньше.

Странно, что мне никогда не везёт, – подумал Андрей. То, чего я обычно хочу, желаю или просто думаю или мечтаю об этом, к сожалению, никогда не сбывается. Какой-то злой рок мешает мне познакомиться с Леной и, по крайней мере, хотя бы подружиться с ней.

Ничего из задуманного мною никогда не выходит. Такой уж, наверное, я несчастный человек. А может быть, во всём виновата моя нерешительность, а точнее, моя трусость?

Андрей горестно улыбнулся и быстро пошёл к выходу. Миши там не было, как и Тани, впрочем, тоже.

Ребята, кто по двое, кто по трое расходились по домам.

Андрей поднял воротник и резкими, порывистыми шагами двинулся по полутёмной заснеженной дороге. Он был похож на одинокого волка, раненного в самое сердце, но оставшегося в живых.

С неба холодно и молчаливо смотрела луна, немой свидетель земных человеческих метаний. Звёзд на небе не было видно.

2

На следующий день Андрей пошёл в школу только к девяти часам. Военного дела не было. Все занятия прошли как обычно, то есть Андрея ни разу не спросили, тем более, что он всё равно ничего не читал к сегодняшнему дню. Последним уроком была литература.

После звонка Андрей, подхватив в портфель с учебниками, кубарем скатился по лестнице и помчался в раздевалку.

Быстро прорвался к вешалке своего класса и начал одеваться. Оставалось надеть только шапку, как Андрей увидел Лену. Она уже собралась выходить. Андрей стремительно вышел вслед за ней. Остановился у входа и проводил Лену взглядом.

Она была как всегда очаровательна в своём белого цвета зимнем пальто, в вязанной красной шапочке и в светло-коричневых сапогах. Вся её фигурка так возбуждала Андрея, что он просто горел желанием, а её взгляд, которым она наградила его раздевалке, рождал надежду.

Андрею хотелось догнать её сейчас, стремительно подхватить её под руку, и пойти так по улице. Но он не мог. Он чувствовал, что это невозможно.

Вот если бы я был с нею знаком! Я бы тогда с полным на то правом здоровался с ней каждое утро, провожал бы её домой, мог бы свободно с нею разговаривать и просто держать её за руки, болтать и танцевать с ней. Но ничего этого не было.